И снова взгляд в глубину веков... Словно в подводное царство, скрытое толщей вод, где на далеком, смутном дне едва проступают неясные контуры. Что это - украшенные колоннадами дворцы мифической атлантиды, островерхие терема волшебного китеж-града или... Старая тюмень?

странное, почти смешное сравнение. Но если б атлантида благополучно устояла до наших дней, разве не казалась бы она такой же будничной и привычной, лишенная романтики таинственности и болезненного очарования невосполнимо утраченного? к руинам ее дворцов водили бы туристов, а рядом стояли бы закусочные, где разливают пиво и жарят сосиски...

Проза жизни.

А в тюмени и туристов некуда сводить. Ну, почти. Ничего тут вроде бы нет особенного, старинных зданий да церквей наперечет... И куда им равняться с ярославскими, суздальскими или владимирскими? и оттого, что не чувствуем мы исторической, художественной ценности своего жизненного пространства, вроде бы и хранить его ни к чему, и оно исчезает в запустении, тает, как снег... Утрачивается невосполнимо. И это наконец ранит, заставляет сердца болеть - и уже не так славят новое, а выставки все больше открываются ностальгические, и художники пытаются поймать уходящее, сохранить гибнущее, воссоздать минувшее, потерянное уже. Они и раньше пытались, только попытки эти не находили большой поддержки, а порой и просто понимания. И сочувствовали им как бы подпольно...

Прошлое тогда было грузом, которое хотелось стряхнуть.

"В 1974 году, в канун празднования 57-ой годовщины великой октябрьской социалистической революции, в тюмени был сдан в эксплуатацию новый железнодорожный вокзал. Государственная комиссия дала ему оценку "отлично". Это современное красивое здание, облицованное гранитом, мрамором, травертином, рассчитано на одновременный прием 1 500 пассажиров...

Замыкает площадь выстроенный в 1976 году прекрасный дворец культуры железнодорожников.".

МОжет, и казался он тогда прекрасным, пусть и не всем, не тем, кто предпочитал выверенность и изящество старинной архитектуры монотонным бетонным коробам новой эры. И уж неоспоримо, что и дкж, и другие, ему подобные, в самом деле стали тогда районными и общегородскими центрами культуры...

И вокзал, побольше, посовременнее, тоже был, безусловно, нужен, но...

Началом... Вернее, одним из начал проекта "тюмень. Сквозь глубину веков" стал найденный в государственном историческом архиве в санкт-петербурге проект старинного тюменского вокзала, построенного к октябрю 1885 года, когда в тюмень прибыл первый, пробный, поезд "с санитарной комиссией и инженерами".

Новый железнодорожный путь на ишим, ялуторовск и омск провели через тюмень, помимо прочего, просто потому что он был "кратчайшим из трех проектируемых линий". И сразу же, к первому поезду - вокзал, двухэтажный, красного кирпича, и вроде бы не такой уж маленький, хотя за пятнадцать лет до его открытия, в 1860 году, в тюмени числилось всего-то двенадцать с половиной тысяч душ. Тогда пятнадцать лет был не срок, за такое время города не прирастали... А место около вокзала потихоньку обихаживали. В 1902 году на привокзальной площади появилось электрическое освещение, через одиннадцать лет проложили каменную мостовую от вокзала до площади у гостиного двора, что для тюмени с ее неблагоустроенными улицами было большим достижением...

Старый вокзал простоял без малого сто лет. Не верится, что новый выдюжит столько... И как бы ни нуждался разросшийся город в "новых площадях", разве нельзя было построить их, не уничтожая старое, историческое здание, которое могло бы, отреставрированное и ухоженное, стать визитной карточкой, лицом тюмени для каждого проезжающего мимо - вот город, где дорожат прошлым, город, который любят... Теперь это вопрос сугубо риторический. А старый вокзал стал лишь пунктом в списке ушедшего, невосполнимого.

Его теперь увидишь только на старом чертеже: "сооружение екатеринбурго-тюменской железной дороги. Исполнительный проект пассажирского здания станции ii класса. На станции камышловъ и тюмень. Главный фасад"... Копии найденных в петербурге материалов были переданы в музей истории дома (филиал краеведческого музея), музей железнодорожного транспорта, науки и техники зауралья, в областной архив. Теперь не пропадут...

А искал и нашел их московский архитектор и художник виталий воробьев, который однажды в середине девяностых - прошлого века, получается, - повстречался с директором тюменского филиала коммерческого банка "союзный" александром вычугжаниным. Сначала была работа над технико- экономическим обоснованием реконструкции двухэтажного здания по улице республики, напротив главного корпуса университета, - бывшего дома брюханова, за который воробьев получил почетную грамоту на всероссийском конкурсе архитекторов "зодчество".

Потом были поиски в архивах, работа с документами, описаниями и фотографиями, которая заняла два года, еще два года ушло на выполнение двенадцати графических листов, с которых отпечатали набор открыток и календарь... И вот тогда проект "тюмень. Сквозь глубину веков" впервые был явлен публике - в зале на четвертом этаже тюменского музея изобразительных искусств (см. "Сп" n 10 (362) от 14 марта 2000 года - "пятница - день географических открытий?").

Буквально на том же месте в тот же час - только шестнадцать месяцев назад, уточнила искусствовед наталья сезева, которая представляла тогда устроенную в музее выставку работ виталия воробьева. Это были те самые графические листы - виды тюменских улиц и площадей, какими они были или могли быть лет этак сто назад, сознательно выполненные с фотографической точностью. Было и несколько живописных работ.

Но именно на втором этапе проекта предполагалось перевести графические образы в цвет, перенести их на холст, оживить, домыслив, дополнив деталями. И на выставке, открывшейся в четверг, 16 августа, там же, на четвертом этаже музея изобразительных искусств, рядом соседствовали графика и живопись, изображения одного и того же места - городские улицы, загородные пейзажи. Почти одинаковые, почти... И отличающиеся друг от друга, как портреты одного и того же человека, сделанные одной и той же рукой, - в зависимости от возраста, одежды, прически, самочувствия, настроения или даже освещения...

Вот заснеженный берег туры, но сама река еще не замерзла, по ней идут... Так и хочется сказать "челны", которые "из-за острова на стрежень", хотя это совсем другая история и другая река... Хорошо, пусть будут ладьи - далекие суденышки с гордо вспученными белыми широкими парусами, а берегом неспешно едут верховые, несутся сани и всадник впереди. Зайца не разгляжу. Хотя, говорят, был он, заяц, и если перебегал дорогу, это было так же плохо, как нынче повстречать на пути черного кота. Но кот не виноват, ему, черному, как раз и не везет из-за таких встреч. И зайцу тоже нет дела до вашего счастья-несчастья, ему бы скорей в кусты, чтобы не затоптали да не стрельнули вдогонку... Но что поделаешь - примета.

И эти приметы художник тоже должен знать, если хочет отобразить прошедшее действительно достоверно. Хотя многое приходится угадывать... Ведь на графическом листе ничего этого нет - ни ездоков на берегу, ни парусников на воде, только берег, увиденный с современного моста глазами современного человека.

Под зимней луной на улице спасской (ул.Ленина) появляется народ - из церкви, должно быть, с вечерней службы. А в монохромном варианте она пустынна и тиха. Ночь... На путях, у вокзала, добавилось поездов, встали фонари. А женское училище на подаруевской (ул.Семакова, корпус университета) совсем другое, первое, деревянное, и улица грязнее, и народ тянется к церковному входу... Зато на садовой (ул.Дзержинского), перед домом буркова не стало прохожих, и конки, и кота поперек дороги. Оно и ладно, нечего шляться без дела среди бела дня, работать надо...Только тень накрыла улицу - что ее отбрасывает, в котором часу?

а на площади у гостиного двора и городской управы, кажется, парад - солдаты "во фрунт", нарядные горожане. На крыльце благовещенского собора разодетые иерархи... Может, встречают высокого гостя? или праздник какой? или ярмарка открывается?

торжище дело не богоугодное, но ведь тюмень и жила торговлей... Кому из нас теперь хватит знаний сообразить, угадать по четким вполне деталям, для чего это торжественное собрание на главной, исторической, площади уездного города т.?

И благовещенского собора нет, он погиб одним из первых, как первым был построен... Это про него, кивая на пустое место, экскурсоводы говорят "первое каменное здание в тюмени" - заложен в 1700 году, освящен в 1704 году филофеем лещинским... И простояв 228 лет, сопротивлялся динамиту, как только может сопротивляться камень человеческой глупости, держался, чтобы хоть этим его запомнили, чтобы еще через полвека у приведенной к музею школьницы дрогнуло сердце под пионерским галстуком, когда ей рассказывали, что взорвать собор удалось только со второго раза, и тогда он распался на восемь частей...

Всегда жаль того, что уходит. Но созданное людьми уже по природе своей не может быть вечным. Что-то разрушается, что-то разрушают, что-то строят на месте разрушенного. Тот же гостиный двор в начале xix века был деревянным, а в 1838 году, по проекту тобольского архитектора суворова, построили новое, каменное, здание, в нем было больше двухсот купеческих лавок, а на площади перед ним - рынок...

В советское время в здании помещался клуб офицеров - там показывали кино, велись курсы кройки и шитья, подавали пельмени под водку... Но и это в прошлом, теперь там тоже клуб, только ночной, и правит в нем чудище о восьми лапах, "поднявшееся из морских глубин, чтобы развлекать". Времена меняются...

"Возьмите картины сурикова, и вы начнете понимать жизнь того времени", - говорил виталий воробьев шестнадцать месяцев назад, обосновывая необходимость добросовестной передачи художником подлинных, исторических деталей. Тогда вспоминали люрсениуса, рисовальщика при научной экспедиции, - его "панораму" тюмени xviii века, выполненную с предельной точностью, поместили на обложку набора открыток, "очень удачного и изысканного", - с этим определением натальи сезевой трудно не согласиться.

А живописные воплощения старой тюмени собраны в небольшом иллюстрированном каталоге, вышедшем недавно в издательстве "русь. Санкт-петербург". И неудивительно, что нынешняя выставка прежде всего была показана там же, в петербурге. Проходила она под патронажем русского музея.

Куратором выставки была светлана бирюкова, ответственная за работу с музеями россии, в том числе и сибирскими, а замдиректора музея наталья кулешова написала вступительную статью для каталога.

Казалось бы, что тюмень может предложить петербургу - а есть, оказывается, что... Выставка прошла с большим успехом, сказала наталья сезева, - прекрасные отзывы в прессе и со стороны профессиональных художников: "я посмотрела, какие отзывы... Это песня".

В конце альбома - несколько петербургских пейзажей, написанных москвичом воробьевым. "Милая сердцу", "одетые камнем...", "Река нева...".

И Еще одна ниточка к далекой северной столице - именно там зародился этот жанр, "жанр архитектурного видового пейзажа".

Зародился в петровскую эпоху, расцвета достиг в xviii - первой половине xix века.

"Это время путешествий, - продолжала наталья сезева, - время необычайнейшего интереса к русской истории, к старине, к архитектуре, когда художники входили в состав научных экспедиций, выезжали во все отдаленные уголки россии для того, чтобы фиксировать, запечатлевать виды российских городов.

И символично, что ровно сто лет тому назад замечательный человек по фамилии свиньин, который известен в русской культуре в первую очередь как издатель "отечественных записок", разработал проект, который назывался "живописная россия". Он поставил цель воссоздать и показать - не только русской, но и зарубежной публике - облик старых российских городов.

Но после революции этот вид искусства не получил развития...".

ЗА сто лет изменилось слишком многое. Да, конечно, теперь есть фотография, кино, видео - если хочешь быть достоверным, техника к твоим услугам. Но как сфотографировать то, чего уже нет, о чем не спохватились вовремя? как придать обыденному черты неповторимого? кто наполнит жизнью старую пожелтевшую фотографию, сделанную скорее по случаю, чем из дальновидного стремления сберечь историю для потомков?

художник, кто же еще... Разве что архитектор.

Виталий воробьев закончил московское художественно- промышленное училище им.С.Г.Строганова. С восторгом и упоением говорит о своих педагогах - еще до училища. Кажется, это свойственно всем, кто сумел научиться чему-то хорошо, - обожать своих наставников. А кто не сумел, только ворчит: вот, не научили...

Работал главным архитектором проектов в моспроекте. И даже выступая как художник, остается архитектором, для которого важно не выразить себя, не озадачить мир своим, особым, видением, а зафиксировать реальное, позволив воображению дополнить и оживить его ровно настолько, чтобы не переступить грань между художественной интерпретацией и художественным вымыслом... Для него это принципиально. И для руководителя проекта александра вычугжанина, кажется, тоже. Ведь именно он некогда "заразил" воробьева тюменью. Он же нашел людей, которые помогли в осуществлении проекта - кто деньгами, кто информацией, кто чем... Всего больше ста человек. Работники московских, петербургских, тюменских, тобольских музеев, библиотек, архивов. Предприниматели, конечно. Александр леонидович обещает, что все они будут названы поименно - в следующем издании...

Находить людей, которым не все равно, которые могут и хотят помочь, - это тоже талант. Чтобы "заражать" окружающих, надо очень "болеть" самому. И угадывать тех, кто способен так же безоглядно увлечься... В альбоме упомянуто еще одно имя - из "глубины веков". Николай мартемьянович чукмалдин, купец, меценат, не из тех, кто давал денег, лишь бы отстали, и тут же забывал, - он будто нарочно придумывал, на что бы потратиться... Остро ощущал общественную необходимость.

Порой даже раньше, чем ее осознавало само тюменское общество.

Наталья сезева цитирует слова чукмалдина: "мы, русские люди, мало чтим и помним таланты своих соотечественников. Мне всегда казалось в высшей степени ошибочным, что мы не делаем усилий запечатлеть в памяти подрастающих поколений имена людей, старавшихся о насаждении на их родине всего только полезного для народной жизни. Не так чтут свои местные таланты жители европы. Любой город строит памятники, музеи, школы в память выдающихся людей в том месте, где прошли их жизнь и деятельность. Любая провинция гордится именем выдающегося деятеля, уроженца этой провинции, и спешит издавать его биографию, рассказы из его жизни и деятельности.

Ах, если бы тюмень явила пример исключения...".

ЦИтирует и замечает: "мне кажется, такой пример явил александр леонидович вычугжанин, который вдохновил замечательного художника москвича виталия александровича воробьева. И они действительно воссоздают биографию города...".

А Вокзал, кстати, уцелел не только на старых чертежах. Его, конечно, и рисовали и фотографировали позже, но одно из самых ранних изображений, если не самое раннее, выполнено в 1918 году чешским художником, очевидно попавшим в тюмень так же, как попадали другие чехи в это время... И воробьев "дошел до чешского посольства". И уже получил искомые материалы, которые сейчас переводят, чтобы тюменцы могли больше узнать о человеке, который первым нарисовал вокзал в городе, где они живут... История не бывает обособленной, она слагается из множества отдельных историй, которые свиваются друг с другом, переплетаются, тянут за собой другие, образуя причудливый рисунок, зашифрованный, многозначный, и разгадывать его - увлекательнейшее занятие, хотя, чтобы преуспеть в нем, надо быть таким же дотошным, как виталий воробьев, и таким же увлеченным, как александр вычугжанин.

Присутствовавшая на открытии выставки нина брагина, директор тюменского сбербанка, "позавидовала" коллеге: "я все спрашиваю: где вы достали такого прекрасного художника..." И обратилась к нему с просьбой посодействовать в издании книги к приближающемуся 160-летию сберегательных касс: "мы совершенно не знаем истории сберегательного дела до семнадцатого года... И вот он ездил в санкт-петербург, в москву, поднял архивные материалы и столько мне принес этих материалов, что я могу только удивляться... Надо ж так любить сберегательное дело, чтобы выбрать действительно самое интересное...".

НО интересное есть не только в самой тюмени. Проект предполагается расширить, включив в него некоторые города области - березово, тобольск, ишим, салехард.

Кстати, на музейных стенах разместились не только картины - тут же усиливающие впечатление достоверности копии документов, газетных статей, описаний, схем... Вот прелюбопытнейшее письмо некоего статского советника, начальника тюменской почтово-телеграфной конторы городскому голове...

"Оставшиеся по царской улице у здания почты неубранными с апреля месяца прошлого, 1914-го, года после прокладки [...] Водопровода высокие насыпи земли производят угнетающее впечатление, своими неряшеством и грязнотою, совершенно запустелого, дикого и некультурного города, с претензией на электричество. Ввиду же того, что упомянутые [...] Кучи земли, затрудняют свободный подъезд к зданию почты до такой степени, что бывали случаи выворота повозок, останавливающихся по неволе в очень кривом положении, я подтверждаю свою почтительную служебную просьбу, изложенную в отношении моем от 14 сентября 1914 за номером 7284, на каковую просьбу, кстати сказать, тюменская городская управа, по своему, вероятно, некультурному пониманию официальной вежливости и порядка, сочла возможным даже не ответить...".

А Еще говорят, мол, распалась связь времен...

Да, слава редкостно грязного города закрепилась за тюменью давным-давно, хотя дело тут не только в нерадивости городских властей, но и в особенностях ее природного положения, которое им, властям, впрочем, следовало бы учитывать... Они и учитывали: "город тюмень имеет грунт слабый, черноземный.

Весной и осенью улицы непроходимы от грязи..." - Это из предписания начальника общего отдела окружного управления, составленного в 1826 году, в котором и произошел, оказывается, случай, знаменитый, но почти невероятный с точки зрения здравого смысла, так что многие считают его просто анекдотическим преувеличением: "ржевский мещанин березников 14 апреля, проезжая днем мимо гостиного двора, утопил лошадь в грязи так, что не было возможности освободить ее из упряжки, и лошадь тут же сдохла." Жалко коняжку...

Но и москва не сразу строилась - а тюмень не благоустраивалась в одночасье... Пришел срок - и царскую, пусть не всю, но вымостили, настелили деревянные тротуары, поставили керосиновые лампы, потом газокарбидные фонари...

На картинах виталия воробьева тоже есть лужи и намек на грязевую жижу, но и грязь у него кажется какой-то... Чистой. Нет обшарпанных, обветшалых домов, нет облупившейся краски, пятен, потеков, сколов или царапин. Будто с картинки...

Идеальный город глазами художника-архитектора, который даже в угоду достоверности не может пойти так далеко, чтобы сознательно разрушать уже сотворенное...

Может, и правда дома тогда красили каждый год и чуть что подновляли... Уж во всяком случае не оставляли медленно разрушаться на главной городской улице. И это призыв к ответственным и полномочным, ко всем тюменцам: посмотрите, каким красивым может быть ваш город, если за ним ухаживать, как за прихотливым комнатным цветком, - он тогда распустится, раскроется во всем великолепии, и порадует глаз, и умиротворит душу, и мы не сможем его не любить...