Лариса юсипова.

В париже прошла первая европейская ярмарка фотографии paris photo. Участие российских фотографов не только стало делом престижа, но и продемонстрировало множество наших проблем.

В борьбе за статус столицы фотомира.

Париж конца хх века знаменит еще и тем, что в кинотеатры на американские блокбастеры и в музеи на утонченные выставки здесь стоят очереди примерно равной длины. Предметом массового увлечения стало и искусство фотографии, в других странах традиционно относимое к элитарным. Уже около тридцати лет разнообразные фотофестивали, в том числе и mois de la photo a paris, собирают множество участников и зрителей. Несколько десятков фотогалерей и два культурных центра с музейным статусом, фонд картье-брессона и европейский дом фотографии, относятся к числу самых посещаемых мест в париже.

Но ярмарка, то есть массовая торговля фотографиями, состоялась здесь, как и вообще в европе, впервые. Своим появлением на свет она была обязана не только и не столько избытку жизненных сил французской столицы, сколько обострившемуся чувству тревоги. У парижа с его фотофилией появились соперники, причем не только за океаном, где художественная фотография уже давно стала объектом арт-дилерства, но и в европе. Ближайшие соседи -- германия, швейцария, бельгия -- год за годом расширяют фотоотделы своих арт-салонов, безусловно рассчитывая на то, что именно на их территориях возникнет рыночный центр самого передового искусства. И контратака парижа должна была произвести впечатление.

Фотоярмарка, проходившая в городе с 21 по 24 ноября, заняла огромное пространство так называемой луврской карусели (carrusel du louvre), то есть подвальных помещений главного музея мира, длина которого, как известно, укладывается в два перегона метро. В ней приняли участие около 60 галерей и культурных институций из разных стран мира, был проведен конкурс молодых фотографов (каждый из девяти победителей должен получить по 30 тысяч франков), создан клуб коллекционеров фотографии, объявлены сроки и тема следующей ярмарки -- "фотография и архитектура", 20- 23 ноября 1998 года. В общем, ярмарка состоялась.

Между тем идея провести ее возникла всего год назад, на прошлом mois de la photo a paris. И была сразу поддержана фондом брессона и европейским домом фотографии, отлично осознающими, что без торговли искусством само искусство вряд ли сможет существовать. Кстати, именно в прошлом году европейский дом фотографии устроил выставку самых скандальных и очень хорошо продаваемых мастеров фотокича пьера и жиля (на вернисаже было такое столпотворение, что в здание не сумели попасть некоторые аккредитованные телекомпании). Именно тогда и был объявлен конкурс на участие в грядущей ярмарке. Он оказался жестким: 30 претендентов на одно место, что, кстати, не отменяло довольно высокую плату за экспозицию -- от 10 тысяч долларов в день за стенд.

Справедливости ради стоит сказать, что в луврской карусели появились не все и из тех, на чье участие в paris photo организаторы рассчитывали. Некоторые преуспевающие галеристы предпочли не рисковать и выяснить сначала, насколько состоятельной окажется парижская инициатива. Ажиотаж, устроенный коллегами- галеристами, музейщиками, представителями крупнейших аукционных домов ("кристи", например, очень заинтересовался российской композицией) и обыкновенной публикой в первые несколько часов (официально вернисаж длился до 23.00, но разогнать посетителей удалось значительно позже) и не спадавший до закрытия, показал, что о провале не смогут говорить даже самые злые языки.

Кстати, большинство участников вовсе не стремилось во что бы то ни стало сбыть работы -- идея представить себя на крупнейшем арт-форуме, которым, по сути, являлась paris photo, была не менее важной. Как признались некоторые галеристы корреспонденту "эксперта", красные кружочки, появившиеся возле некоторых работ еще до начала вернисажа и означавшие, что заявка уже подана и экспонат снимается с продажи, были чистейшей фикцией, просто галерея не собиралась расставаться с данным произведением. Использовался и старый добрый способ отшить покупателя: прайс- лист сообщал оглушительные (до нескольких сотен тысяч долларов за фотографию) цены. Впрочем, ни один экспонат никогда не продается по заявленной цене. Прайс-лист, таким образом, сам превращается в произведение искусства.

То, что paris photo задумывалась именно как ярмарка, а не выставка, делало экспозицию еще более любопытной. История фотографии (демонстрировались экспонаты с самого начала ее изобретения, то есть с тридцатых годов прошлого века до наших дней) была рассказана не с точки зрения технического прогресса, смены тенденций, борьбы высокого с низким, технологичного и рукотворного, репортажности и постановочности, а гораздо проще, по именам. Надо отметить, что чем чаще встречались работы одного и того же фотографа в разных галереях, тем более "товарной" была тенденция, которую он воплощал. Впрочем, каждое из этих имен -- нодар, мэпплторп, хельмут ньютон, ман рэй, роберт франк, пьер и жиль -- значит больше, чем просто обозначение некой тенденции.

Были широко представлены японцы, в том числе и мало известные европейцам имена. Запомнилась серия японской художницы, представившей себя в образах марлен дитрих, греты гарбо, одри хэпберн и мэрилин монро, причем без всяких компьютерных ухищрений. Камера фиксировала лишь метаморфозы имиджа.

Наш родченко был представлен во французской экспозиции. А наш макс пенсон не только в галерее carre noir, отведшей ему два стенда, но и в других, не имеющих никакого отношения к русскому наследию. Как он туда просочился, остается только догадываться.

Правда востока.

Когда четыре года назад нынешний директор московского дома фотографии свиблова пыталась вести переговоры с организаторами западных фотовыставок о представлении русских работ, ей отвечали, что это невозможно, потому что такого явления, как русская фотография, в природе нет. То есть существует, конечно, родченко, но он в представлениях уже не нуждается.

На вернисаже paris photo патриарх европейской фотографии и основатель фонда своего имени анри картье-брессон провел в русском отсеке минут двадцать и очень хвалил работы макса пенсона, особенно за красоту экспозиции. После брессона к пенсоновскому стенду подошла супермодная молодая негритянка с младенцем на руках. То, с каким потрясенным видом смотрела эта благополучная африканская семья на изображение четырех детсадовских ребятишек из города коканда 1921 года, само по себе являлось отличным сюжетом для выставочного фото.

Макс пенсон родился в 1893 году недалеко от витебска в очень бедной еврейской семье. Учиться рисованию уехал сначала в полтаву, потом в вильно. В 1915 году бежал от погромов в среднюю азию. В 1921 году пенсону подарили камеру, и он превратился в фанатика фотографии. Жил в ташкенте, работал в газете "правда востока", хотя область его интересов была значительно шире, чем фоторепортаж. Большая верстка ударение на о часть его фотографий значительно ближе к живописи, чем к фотодокументалистике. "Узбекская мадонна" пенсона получила золотую медаль на всемирной выставке в париже в 1934 году. В 1940 году во время съемок фильма о строительстве ферганского канала с пенсоном знакомится сергей эйзенштейн. Многие столичные знаменитости, увлекавшиеся в те годы путешествиями в среднюю азию, были наслышаны о легендарном фотографе и искали знакомства с ним. Обретший в свое время в средней азии укрытие от еврейский погромов, пенсон стал жертвой кампании по борьбе с космополитизмом. В 1949 году его увольняют из газеты и лишают лицензии фотографа. В 1959 году он умирает всеми забытый после нескольких лет тяжелой депрессии.

Но дружба со знаменитостями и золотая парижская медаль не прошли даром. Работ пенсона уже несколько десятилетий никто не видел, но о том, что был такой фотограф, знали многие. И как раз тогда, когда ольга свиблова пыталась понять, где искать следы пенсоновского архива (собиралась начать со швейцарии, где, по слухам, мелькали снимки), ей позвонил сын фотографа, режиссер- документалист марк пенсон, и сообщил, что оставшиеся после отца отпечатки и негативы лежат целехонькие в гараже. Слово "целехонькие" оказалось некоторым преувеличением: большая часть архива из-за чудовищных условий хранения погибла. Но пенсон оставил так много, что и уцелевших работ хватит на несколько выставок. Две из них были показаны сейчас в париже: одна в галерее carre noir ("черный квадрат"), другая -- на ярмарке paris photo, представленная все тем же "черным квадратом".

Тонкости игры.

Ни одна российская галерея на ярмарке формально не присутствовала, что неудивительно: такой фотогалереи, которая могла бы пройти жесткий конкурс и оплатить пребывание в луврской карусели, в москве просто нет. Но фактически россия была представлена. Дело в том, что carre noir является парижским филиалом московского дома фотографии -- первого российского фотографического музея, недавно праздновавшего год со дня основания. У московского "дома" и парижского "квадрата" общий арт-директор -- ольга свиблова, а владеет carre noir ее муж -- французский бизнесмен и галерист оливье моран.

По словам свибловой, именно побывав на одной из парижских фотовыставок несколько лет назад, она решила сделать все, чтобы москва тоже смогла увидеть фотографию как искусство, занявшее в современной художественной иерархии одно из первых мест. Действительно, во многом благодаря свибловой и ее команде фотографическая жизнь в москве забурлила: сначала первая, организованная позапрошлой весной, фотобиеннале, собравшая сливки европейской фотографии (от картье-брессона до пьера и жиля); потом, уже в этом году, фотофестиваль, посвященный истории москвы и заново открывший публике имена многих русских фотографов; теперь участие на равных в первой европейской фотоярмарке. Кстати, финансовую поддержку российской экспозиции оказал комитет по культуре московского правительства, тем самым придав участию государственный статус.

Помимо пенсона в русском отделе были представлены мастера прошлых десятилетий -- гриндберг и хлебников; из современных -- франциско инфанте, чьи "артефакты" знакомы всем посетителям андерграундных выставок еще эпохи застоя, и умерший год назад александр викторов -- подборку его фотографий "эксперт" недавно опубликовал.

Детская болезнь и как с ней бороться.

Старое в российской экспозиции превалирует над новым, и это имеет тривиальное объяснение: современные российские фотохудожники могут быть сопоставлены с западными на уровне концепции, а не воплощения. Отечественная фотография многие десятилетия развивалась вне выставочной ситуации. Так что у современных русских фотографов нет ни умения, ни технологий, чтобы делать снимки, которые можно представить в современном западном контексте. Александр викторов, названный свибловой гением тиража, был одним из немногих исключений. Именно поэтому после его смерти никто не решается делать отпечатки с его негативов, и фотографии викторова остаются штучным товаром.

Если считать, что интеграция в мировое искусство -- главная цель российской фотографии (существуют, правда, и другие, экстравагантные, точки зрения), становится очевидным, что нужно срочно искать выход из ситуации. Московский дом фотографии предложил проверенный ход -- обучение. Есть проект создания российско-французской академии, в которой уже согласились читать лекции и давать мастер-классы некоторые ведущие европейские фотографы. Существует и проект куда менее эффектный, зато уже претворяющийся в жизнь: работа с детскими фотокружками, которые, как ни странно, сохранились в москве во множестве еще со времен домов пионеров. Являющаяся наряду с компанией philip morris одним из спонсоров московского дома фотографии фирма kodak предоставляет аппаратуру и материалы, на которых детей уже можно учить работать по-настоящему. Учитывая то, с какой скоростью мы наверстываем упущенное, можно предположить, что через несколько лет россия на той же европейской ярмарке будет выглядеть сильно помолодевшей.