История.

Мандельштам написал когда-то: "век мой, зверь мой, кто сумеет заглянуть в твои зрачки и своею кровью склеит двух столетий позвонки?" позвонки двух столетий попытался "склеить" писатель, кинокритик лев аннинский, выступивший в роли автора и ведущего цикла "серебро и чернь", работа над которым завершается в объединении "лад" российского телевидения.

Д нынешняя работа д не первая ваша встреча с тв. Как это случилось?

д каждый раз ужасно боюсь и сопротивляюсь, но очаровательная женщина, редактор наталья приходько, позвонила мне в 92-м году д и обольстила! она сказала: "вам интересно, какой придет россия в ххi век?" я слегка остолбенел, потом ответил: "кому же это не интересно?" и она предложила порассуждать на эту тему.

У кого в кино возникает эта тема? у марлена хуциева в "бесконечности". Побеседовали с хуциевым, взяли куски из его фильма, я их прокомментировал. Потом задумались: а почему только кино? давайте возьмем живопись, например полотно ильи глазунова "мистерия хх века". И с ним потолковали. А потом просто пошли разговоры с интересными людьми о том, как россия входит в ххi век.

Каждый раз на рубеже столетий заманчиво оглянуться и сообразить, где мы, что с нами происходит, что осуществилось, что д нет. Стал приставать с этими вопросами к тем, кого считал людьми интересными, достойными: гефтеру, баткину, леваде, сидорову. Редактором цикла была наталья приходько. Ей принадлежит и название цикла д "уходящая натура", которое ко мне приклеилось как клеймо.

Были и серьезные трудности, которые я так и не преодолел. Некоторые собеседники относились ко мне как к интервьюеру. Мне говорить не давали, только ждали вопроса, чтобы начать высказываться. Я не то чтобы хотел высказаться, мне есть, где это сделать, но в таком положении трудно управлять разговором. Люди более внимательные и чуткие давали мне некоторую волю, и мы совместно благополучно добирались до финиша. А с теми, кто жаждал излить себя, диалог не получался, и это вышло наименее интересно. Я страшно уставал от имитации диалогов.

Д но все-таки вы удовлетворены циклом "уходящая натура"?

д пока мы над ним работали, было жуткое ощущение, что занимаюсь не своим делом. Смущало внимание совершенно незнакомых людей. Писать куда интереснее, на письме можно выразить все то, что волнует. Но когда после выхода цикла в эфир пошла почта (весьма обильная), то часто спрашивали: а что вы сделали еще? отвечал вопросом: а вы хоть строчку мою читали? нет. Даже не знали, что вы пишете. Но в полном отчаянии я был, когда после вручения премии тэфи в прошлом году нас всех пригласили на пресс-конференцию и журналисты задавали тот же вопрос. Отвечал как в том анекдоте: я еще немножко шью...

Д теперь вы усложнили себе задачу. В "уходящей натуре" беседовали с живыми людьми, на этот раз речь пойдет о серебряном веке русской культуры, а от него даже осколков живых не осталось...

Д все замечательные решения приходят интуитивно и внезапно. Они, как правило, не вынашиваются, вынашивается потом аранжировка. Предложил сделать диалог горького с платоновым. Дело в том, что у меня была уже литературная работа на эту тему. Чтобы сохранить преемственность, назвали цикл "неуходящая натура", сняли четыре фильма: горький д платонов, симонов д гроссман, ахматова д цветаева, шукшин д трифонов. Они переговаривались друг с другом... Через меня. Сериал имел резонанс. Телевизионное начальство попросило сделать еще что-то. А я как раз закончил писать книгу. Расскажу о ней, поскольку нынешний цикл снимается как бы по ней.

Однажды я перепутал цитаты д слова ходасевича приписал мандельштаму. То ли в спешке работал на компьютере, то ли не перечитал лишний раз текст. Ошибка прошла в одной парижской газете, потом ее повторил "московский комсомолец", и тут мне врезали как следует. И справедливо. За такие вещи я и сам не пожалел бы никого. Задумался: почему ошибся? эту фразу д "привил классическую лозу советскому дичку" д вполне мог написать и мандельштам. Он тоже пытался и не сумел адаптироваться к эпохе москвошвея. Все они, поэты серебряного века, пытались понять, как им жить в этой новой реальности, и никто из них жить в ней не смог. Кто-то, как маяковский, вообразил, что это возможно, но и ему не удалось. Другие заведомо знали, что не получится. Пытался понять загадку: что произошло с ними? как мне жить в реальности, которая сегодня повторяет прежнюю? мы уничтожаем в очередной раз государство, в котором живем, и делаем вид, что на его месте возникнет какое-то иное или возродится старое, уничтоженное. Надо было понять, как жить в уничтоженной стране. А как они, наши поэты, жили после 17-го?

стал перечитывать мандельштама, ходасевича, уяснил, что перечитывать надо не только их. И угол зрения должен быть таков: как теряется реальность и возникает антиреальность, в которой с изумлением и ужасом узнается та, исчезнувшая? такой сюжет. Дальше надо было определить, кого я возьму. Магическое число д 12. Было 12 апостолов. У меня есть теория смены поколений, которая происходит каждые 12д14 лет. Так что решил говорить о близких по рождению поэтах, причем только великих. Неслыханное дело, но в россии на рубеже xixдxx веков было двенадцать великих поэтов: блок, клюев, гумилев, северянин, хлебников, ходасевич, мандельштам, пастернак, ахматова, цветаева, маяковский, есенин. Среди них д и "неосвоенные" фигуры вроде северянина. Или клюева. Начал писать, получилась большая книжка, она, кстати, скоро выйдет в свет.

Но на телевидении мне сказали, что двенадцать много, ограничимся шестью. Так что для телецикла остались блок, клюев, северянин, ходасевич, маяковский и гумилев.

Писать сценарии я не умею, этот процесс для меня мучителен. Прошел и через него. Сочиняя их, увидел, как великие поэты оплакали или уничтожили эту современную им реальность, примирились с ее гибелью или возрадовались. Но вдруг почувствовали: стоят-то на том же пепелище! и мы стоим. И это меня выпрямило. Потому что мне тяжело жить в ситуации, когда топчут прошлое. Россия вся состоит из этого дикого, жуткого прошлого. Но другого у нас нет...

Д в книге все выражено словом, на экране должен быть изобразительный ряд. А от ваших героев, кроме текстов и фотографий, ничего не осталось...

Д могу сказать, как уже делалось. Когда снимали передачу об ахматовой и цветаевой, бригада объездила все цветаевские музеи, нашли ее любимые безделушки, украшения. А для передачи о горьком и платонове сняли ту дверь, которую платонов с трудом открывал, идя к "буревестнику революции" и думая о тюрьме. Когда спрашивают, что можно снять, советую, где и что поискать, но добавляю: фантазируйте.

Д кому адресован ваш новый цикл? не секрет, что нынче поэзия не в цене.

Д речь идет о россии. А это можно выразить и через поэзию и что угодно другое. Вы могли бы спросить жестче: кому это нужно? когда пишу, не знаю адреса. Но потом с благодарностью обнаруживаю, что читают. Некоторые мои статьи печатались в приложении к газете "1 сентября" и оказались очень кстати учителям, преподавателям вузов, старшеклассникам...