Десятый, юбилейный "киношок" в анапе (открытый фестиваль стран снг и балтии) проходил в жанре абсолютной идиллии.

Всерьез омрачило эту идиллию лишь сообщение о чудовищных терактах в сша, но это же катастрофическое сообщение придало всему происходившему на фестивале дополнительный, неожиданно важный смысл. Ведь кто бы ни взял на себя ответственность за угон самолетов и разрушение небоскребов, ясно, что мишенью атаки был не просто нью-йорк или вашингтон, не только государство америка, но развивающийся сегодня процесс создания единого мира.

Пороки и добродетели.

На этом фоне стало очевидным, что десятилетние усилия организаторов фестиваля по сохранению духовного и культурного единства очень разных народов бывшего ссср важны и как опыт, необходимый для будущего, для организации такого общечеловеческого сообщества, где ценится всякое культурное своеобразие.

Кино, как ни крути, было и остается зеркалом духовного состояния социума. Так, обе грузинские картины, представленные в конкурсе, зафиксировали травму абхазской войны. В фильме "по винтовой лестнице" мераба товадзе повествование о художнике, вернувшемся с фронта, облекается в формы почти кафкианской притчи. В картине михо барашвили "пустое пространство" та же тема решается вроде бы в жанре семейной драмы, однако и здесь персонажи олицетворяют скорее пороки и добродетели нации, нежели конкретных людей: дед - беспомощный и слепой интеллигент, отец - дезертир, предатель, торговец оружием и наркотиками, ненавидящий и презирающий его сын - юный священник и, конечно же, святая страстотерпица мать - мать грузия в исполнении монументально-скорбной хатуны иоселиани (приз за лучшую женскую роль). Изысканное черно-белое изображение, эстетизация руин и трещин некогда гармоничного пространства соседствуют и в той, и в другой картине с открытой назидательностью, подчеркнутой символичностью авторского высказывания, где ч астная жизнь - лишь повод для ламентаций о судьбах родины.

В похожей эстетике снята и армянская картина "пьерлекино, или легче воздуха" тиграна хзмаляна. Это тоже притча о знаменитом клоуне (прототипом, очевидно, является енгибаров), не погибшем якобы 30 лет назад, но скрывшемся под личиной нищенствующего шута, который живет в трущобах, с ворами и проститутками, проповедуя любовь, бескорыстие и доброту. Замечательный шекспировский актер владимир мсрян (приз за лучшую мужскую роль), элементы клоунады и тщательная проработанность выполненного под сепию изображения отчасти скрашивают прямолинейный пафос этой картины, но и здесь мы видим свойственную закавказскому кино тягу к социально-философским обобщениям в ущерб спонтанности частного бытия.

Жизнь как она есть.

Нечто прямо противоположное мы видим в среднеазиатском кино. Если исключить картину "десант" лейлы аранышевой, явно снятую по заказу минобороны республики казахстан, фильмы из средней азии являют пример интимно-лирического кинематографа, сосредоточенного на переживаниях обычных, заурядных людей. Жанр может варьироваться: от семейной сказки "мама" зульфиара мусакова и баходыра адылова с отчасти мистическим сюжетом в духе кесьлевского до медитативно-ностальгической ретро-драмы "маймыл" киргизского режиссера актана абдыкалыкова, воссоздающей смятение чувств юного допризывника. Действие происходит в советские времена в поселке близ железнодорожной станции, и соединение на экране патриархального киргизского уклада и общеимперской индустриальной цивилизации здесь не повод для социологических и культурных обобщений, но способ показать жизнь как она есть.

Эстонско-латышская картина "хорошие руки" пеэтера симма (главный приз фестиваля "золотая лоза"), рассказывающая, как молодая женщина с криминальным прошлым находит свою судьбу среди забавных и милых чудаков в крошечном эстонском городке, тяготеет к стилистике северно-европейского - скандинавского, исландского или датского кино. Немногословность "горячих эстонских парней", заштатный быт с легким налетом абсурда, анекдотические коллизии и пронзительная интонация глухой провинциальной тоски... Остатки советской материальной культуры - допотопная "волга", старые, испорченные телевизоры, поставленные друг на друга, - трогательно соседствуют в этом мире с чертами современной цивилизации: компьютер-ноутбук на замызганном столе, банкомат, пристроенный к стене захолустного бара. Однако "советское" тут - просто примета прошлого. Никаких конфликтов, связанных с приходом в унылое царство "совка" блистающей западной цивилизации, в прибалтийском кино не наблюдается.

Новорусский глянец.

Кино украинское, белорусское и российское почему-то заворожено сиянием "новорусского" глянца. И создатели кондово-душещипательной белорусской мелодрамы "поводырь" (реж. Александр ефремов), и авторы украинских "мойщиков автомобилей" (реж. Владимир тихий), и российский режиссер георгий шенгелия в картине "мусорщик" озабочены воссозданием на экране материальной среды в стиле евроремонта. Глянцевая среда почти автоматически становится признаком фальши.

Недаром александр котт в фильме "ехали два шофера" (приз за лучшую режиссуру) в поисках пространства, органичного для истории о высокой любви, обращается к стилизации почти в духе соц-арта пятидесятых годов, где центральная эротическая сцена - гонки двух грузовиков по шоссе.

Освободившись от имперского надзора, кинематограф бывших национальных окраин различными путями идет к осмыслению реальности. Выбравшись из большой советской коммуналки, люди все отчетливее осознают, что их квартиры-страны - большие и маленькие, сильные и слабые, развитые и не очень - находятся в одном большом "небоскребе", который при неосторожном с ним обращении может рухнуть в любой момент.