Москву посетил патриарх архитектуры xx века.

Ханс холляйн для архитектуры -- все равно что гринуэй для кино. Во многом благодаря его постройкам термин "постмодернизм" стал ключевым словом философии культуры конца xx века. В своем творчестве он утверждает принцип "тотальной архитектуры": "архитектура это все". В 1985 году он стал лауреатом "архитектурного нобеля" -- притцкеровской премии. Мудрый седовласый патриарх с добрыми глазами, профессор многочисленных архитектурных академий мира ханс холляйн на днях принял приглашение центра современной архитектуры и в рамках проекта credo прочитал открытую лекцию для московских архитекторов. Перед лекцией с гуру современной архитектуры хансом холляйном удалось побеседовать обозревателю газеты "время новостей" сергею хачатурову.

-- Ваш проект участвовал в конкурсе на новое здание мариинского театра. К сожалению, не победил. Тем не менее уверен: лишь вам одному удалось филигранно вписать мариинский ii в историческую ткань петербурга. Для вас "гений места" петербурга многое значит?

-- безусловно. Огромное культурное богатство санкт-петербурга, его архитектурные памятники превращают сам город в предмет искусства. Новый театр я мыслил неким центром диалога истории и современности. Оба здания комплекса -- новое и старое -- стремятся друг к другу, к соединению в одно целое. Для олицетворения этого единства создаются как психологические узы, так и материальные связи. Фасад нового театра по улице декабристов полностью вписывается в архитектурную концепцию этого городского пространства. Крупные стеклянные элементы в стальном обрамлении комбинируются с большими изогнутыми элементами -- например, конусом, вставленным в полированный гранит, или металлической оболочкой ресторана и выставочных галерей с захватывающим видом на санкт-петербург white night sky lounge. Западный фасад, выходящий в минский переулок, облицован полыми крупными оболочками или панелями, а южный (по ул. Союза печатников) -- штукатурный, с алюминиевой отделкой оконных лент. Особое внимание уделено фасаду вдоль крюкова канала, а также оформлению набережной. Фрагмент литовского рынка (архитектор джакомо кваренги) сохраняется на уровне набережной и используется как общий вход в репетиционный зал (малую сцену). В знак преемственности настоящего и прошлого, но также в качестве функциональной связи между зданиями мы предлагали "пуповину": органическое соединение между верхней частью мариинского i и мариинского ii -- золотой мост, перекинутый высоко над каналом.

Мне были очень интересны другие представленные на конкурсе проекты. Но некоторые архитекторы остались безучастными к проблеме взаимодействия театра и города. Их театры -- апогей технократического мышления. Они создают подобие многофункциональных машин новейшей сборки, которые могут возникнуть где угодно, хоть в китае, хоть в техасских прериях, хоть в сибирской тайге.

-- Если я правильно понял, основная коммуникация с городом должна была осуществляться благодаря гигантской двадцатипятиметровой стеклянной стене, за которой проходит жизнь театрального фойе. Вы говорили, что это фойе должно быть чем-то вроде ожившей гравюры мастера пространственных фантасмагорий xviii века джованни баттиста пиранези. Творчество пиранези -- один из выбранных вами визуальных фильтров?

-- как вы помните, в гравюрах пиранези "тюрьмы" ("карчери") действие протекает сразу на нескольких взаимосвязанных уровнях. Создается головокружительная мистерия, театр архитектуры. Я желал бы, чтобы этот "театр в театре" можно было наблюдать круглосуточно. Проходя в большое фойе, посетитель словно окунается в пространственный сценарий пиранези. Большое фойе задумано как динамическое, многоуровневое пространство. Основное назначение фойе -- в разное время дня и ночи служить местом встреч молодой -- в основном -- публики, а не только посетителей театра. Для стоящих снаружи за стеклянным фасадом фойе будут меняться живые картины. Добавьте к этому еще специально задуманные смотровые площадки с видом на старый петербург в ресторане, зимнем саду, амфитеатре под открытым небом на крыше сценической коробки вместимостью 500 зрителей...

-- Почему вы предложили два варианта театрального зала?

-- потому, что я хочу, чтобы театр принадлежал не xix веку, а xxi. В дополнение к зрительному залу в виде подковы был разработан альтернативный вариант "зала-аудитории" вместимостью 2000 зрителей, который, обладая простой системой трансформации для двух разных видов использования, выполнял бы двойную функцию: при равных акустических и других условиях позволял бы наслаждаться как оперой, так и концертом.

-- Во всех ваших проектах ощущается колоссальная пространственная экспансия. Они словно гигантские экраны, преломляющие в себе вселенную. Вам близок образ иллюзиониста?

-- я функционалист, но я против ограниченной трактовки функции, когда за борт выбрасываются атмосфера, образ, настроение. К тому же, повторяю, я желаю чутко реагировать на сложившийся ландшафт и контекст. Когда я строил коммерческий центр "хаас-хаус" в вене, то добивался того, чтобы это сверхтехнологичное здание было терпимо и дружественно по отношению к главной венской святыне -- стоящему напротив собору святого стефана. Собор отражается в здании, угол которого напоминает по форме романскую башню, находившуюся когда-то на месте "хаас-хауса". Это многоголосие, полифония делают город живым. А совсем недавно я проектировал европейский парк и музей вулканизма в оверни, франция. Это место чем-то напоминает вашу камчатку. Скалы, вулканы, кратеры... Вход в музей я сделал из двух пересекающихся конусов, которые внутри облицованы титановыми плитами и подсвечены. Создается впечатление, что ты движешься внутри живого вулкана. Дальнейший путь был вдохновлен образами дантовой поэмы. Посетители ходят по подземным коридорам, в перспективах которых вдруг покажется живой горный пейзаж. Я стремлюсь к образу "тотальной архитектуры", по законам которой организуется весь окружающий мир.

-- Вы учились в иллинойском технологическом институте (чикаго) в мастерской великого модерниста миса ван дер рое. Как произошло знакомство с любимой вами архитектурой русского авангарда?

-- в начале 70-х годов я приезжал в москву выполнить крошечный заказ: оформить пресс-центр посольства сша. Тогда я увидел творения константина мельникова, в частности его клуб русакова. И влюбился в них на всю жизнь. Кстати, идеи и темы русских конструктивистов я использую и сегодня. В частности, "горизонтальный небоскреб" эль лисицкого помогает мне воплотить идею "двухуровнегого города", который будет парить в облаках над исторической застройкой вены.