Бильярдисты межиров, симонич, митасов и шлепянов о своем увлечении.

Игорь померанцев.

Азарт.

Прежде чем завести разговор об этой раскатистой игре, напомню вам о томлении евгения онегина в деревенской глуши. В задумчивой лени он садился со сна в ванну со льдом..

И после, дома целый день,.

Один, в расчеты погруженный,.

Тупым кием вооруженный,.

Он на бильярде в два шара.

Играет с самого утра.

О нем, о бильярде, пойдет речь: с профессионалами и любителями.

Начнем с монолога поэта александра межирова, которого порой называют крестным отцом русского бильярда.

- На бильярдном столе все время происходит то, что в жизни: удар или отыгрыш, созидание позиции или прямая необходимость забить шар в лузу. И не так-то легко вывести его из системы вечных ценностей. Чего только у нас с ним не делали! официально он был разрешен, а фактически - запрещенная игра. Сперва столы настоящие - чемодановские, шульцевские, шольцевские, фрейберговские - стали исчезать, перекочевывать на правительственные хоздачи. А вместо них в захламленных парковых и клубных бильярдных появились какие-то полуфанерные чудовища, поля которых были покрыты не фетром, даже не ворсистым сукном и скособочены к тому же во все стороны. Вот и приходилось несчастным профессионалам не бить по шару кием, а колотить изо всех сил. А то на неровностях шар обязательно сведет. Это не могло не повлиять на стиль игры. Даже гениально одаренные виртуозы невольно стали отступать от неписаных законов.

И все же бильярд выжил, выжил усилиями одиночек, можно даже сказать, подвижников, выдающихся игроков. Хочу назвать их имена. Самым легендарным из них был левушка зайцев. Он умер в 1918 году от тифа. Его заместил великий березин, николай иванович (кличка "бейлис"). А вслед за ним кочетков (кличка "позулудский"), городилов, егор митасов (кличка "сергей"), эмиль тарновский, варламов, леонид журавицкий, ашот потекян, симонич и совсем еще молодые соснин и пантелеев.

Вот что рассказывает о любимой игре владимир симонич.

- Я был метателем и выполнил норму мастера спорта по метанию копья - метал копье за семьдесят метров. А потом, по словам александра межирова, "я неожиданно попал в гостиничный полуподвал.. Маркер "герцеговину флор" курил и счет провозглашал". Этим подвалом оказалась бильярдная на крымском валу в москве.

И вот, восемнадцатилетним, в этом таинственном полуподвале я окунулся в атмосферу, о которой просто не подозревал. И уже через полгода я мог назвать себя профессионалом. Тогда, в начале шестидесятых, в москве играли на деньги, как, впрочем, и сейчас. Так что с восемнадцати лет - а теперь мне пятьдесят - значит, тридцать третий год пошел - вся жизнь христова тут уместилась - я неразрывно связан с бильярдом.

- Владимир, как вы думаете, почему у бильярда в советском союзе была всегда какая-то полукриминальная репутация?

- вообще-то бильярд в россию привез петр. По-моему, из голландии. Что это был за бильярд - лузный или карамбольный, - мне сие не известно. Дворяне в городских усадьбах, в москве, в петербурге, владели бильярдами. Рассказывают об интересных случаях в бильярдных нижнего новгорода. Потом 17-й год. Но при нэпе бильярдные появились во всех московских гостиницах. Маяковский, например, вместе с наркомом народного образования луначарским ночами играли почти у стен кремля. Бильярду отдавали дань ворошилов, буденный, и, может быть, благодаря им бильярд да и скачки до войны сохранились.

В войну бильярдные не были закрыты. Возможно, это связано с некоторой привязанностью руководства. А вот уже начиная с хрущевского и особенно в брежневский и андроповский периоды, вот тут-то началось такое, чего я до конца объяснить не могу. Какую-то роль сыграл отечественный кинематограф, потому что всех воров и бандитов обязательно находили в бильярдной. Количество их, я имею в виду бильярдных, постепенно убывало. Столы исчезали в неизвестном направлении. В своих недавних поездках в финляндию я обнаружил некоторые экземпляры в довольно дорогих клубах: они были ручной работы, из настоящего дерева, с богатой отделкой, а плиты на них уже были графитовые.

- Владимир, вы часто выезжаете в западную европу, участвуете в соревнованиях. Как вы чувствуете себя в европейском бильярдном контексте?

- начали мы с соседней финляндии. Так называемая игра "кайза" у них с тремя шарами и двумя белыми битками. И что вы думаете, при встрече в матче пять на пять мы у финнов выиграли. А вот последующая поездка в египет дала нам понять, насколько же мы, так сказать, отстаем. Хотя египетская команда к этому моменту только вступила в европейское бильярдное сообщество, но тем не менее они легко нас обыграли. С этого момента начались наши метания. В одной стране играют в "снукер", в другой - в "карамболь", в третьей - в "пул", в четвертой - в "фишки" и так далее. А мы всю жизнь играли в лузную игру. Причем на наших огромных столах с огромными шарами и очень тесными лузами. В общем-то мы привыкли в игре обороняться, а не нападать. И поэтому слышим упрек в наш адрес со стороны известных зарубежных игроков, что мы раньше научились играть, чем класть шары, то есть раньше научились вести игру, чем делать самое элементарное - забивать шары, иными словами, начали с конца. Это продиктовано условиями российской игры. Мы еще помним некую опасность наших тесных русских луз и потому чаще отыгрываемся, чем нападаем.

Ну, а дальше.. Дальше самое близкое и самое ясное знакомство произошло в 91-м году в англии, в бирмингеме, куда мы втроем - ашот, митасов и я - приехали на первенство мира по "снукеру". Ну, выступили, конечно, из рук вон плохо, но зато увидели выдающихся игроков. Для меня было очевидно, что нужно почувствовать эти шары, покрытие стола, привыкнуть к диаметру шара, к весу кия, к диаметру кончика кия, его длине, ширине луз. Ну и, конечно, научиться управлять шаром, потому что здесь просто сыграть шара - это еще ничего не сделать: нужен выход, продолжение, все время атака.

Прервем разговор поэтическим отступлением: стихотворением александра межирова, которое продекламировал владимир симонич.

Со школьной, так сказать, скамьи,.

Из, в общем, неплохой семьи.

Я легкомысленно попал.

В гостиничный полуподвал.

Там по сукну катился шар,.

И все один удар решал,.

Маркер "герцеговину флор".

Курил и счет провозглашал.

Перед войной, передо мной,.

Величественен и суров,.

В перчатке белой, нитяной.

Для протирания шаров.

Бомбоубежищем не стал.

Гостиничный полуподвал.

Но в зале сделалось темно,.

И на зеленое сукно,.

На аспид фрейберовских плит.

Какой-то черный снег летит.

- Но почему все-таки у бильярда в советском союзе была полукриминальная репутация? - этот вопрос я повторил московскому бильярдисту егору митасову.

- Для того чтобы завладеть уникальными столами производства шульца, фрейберга, зозулина и других фабрикантов, а столы находились во дворцах, домах культуры, в садах, в парках, нужно было как-то скомпрометировать сам бильярдный клуб. Чтобы потом эти столы увезти куда-то в подмосковье, под ленинград, в сочи. Причем это делалось на самом низком уровне: директоров, завхозов.

- В 1991 году в бирмингеме вы вместе с владимиром симоничем и ашотом потекяном приняли участие в первенстве мира по "снукеру", английской разновидности бильярда. Сыграли неудачно. Было ли для вас поражение психологической травмой?.

- В какой-то степени да. Мы не подозревали, что там прекрасно играют на бильярде, что так высок уровень всей бильярдной индустрии. Мы были приятно удивлены и немножко расстроены. На кого больше, на кого меньше подействовало. А ведь у нас тоже когда-то существовала замечательная русская школа. Школа была.. Столы растащили.. Старое поколение умерло. Хорошо хоть мы кое-что перехватили и сохранили.

Американская разновидность бильярда называется "пул". О своем опыте игры в "пул" говорит поэт александр межиров:

- иногда я захожу на бродвее в клуб, где играет старик, которому восемьдесят четыре года. Уже глаза у него не те и рука нетвердая. Но если бы ему связали руки и ноги и завязали глаза, он все равно выиграл бы у меня, потому что я играю в русский бильярд, а "пул" - игра совершенно другая. Может быть, у "пула" есть один ущерб - это игра только для высоких профессионалов. Чтобы играть "пул", надо уметь придать своему шару вращательное движение. Этому невозможно научиться, разве что в утробе матери. А любая любительская игра в "пул", как и в "снукер", - это профанация.

Американцы, как ни странно, консервативны. Я пытался когда-то внедриться в игорный бизнес невады, в городе рино. Моя внучка, она американка, там живет. Она даже устроила ради этого какой-то пикник, на который был приглашен хозяин всех бильярдных в рино. И она рассказала ему о русском бильярде, о том, что русский бильярд - это игра и для высоких профессионалов и для любителей. Хозяин все выслушал и удивленно сказал: "анна, у нас есть свой бильярд. Зачем нам чужой бильярд?"

александр шлепянов уже несколько лет живет в лондоне, занимается бизнесом и часто играет в "снукер". Я спросил его об атмосфере, которая ассоциируется со "снукером", напоминает ли она русскую бильярдную атмосферу полуподвала.

- Ничего общего с русской бильярдной английский снукерный клуб не имеет, потому что русская бильярдная, в особенности не элитарная в каком-нибудь творческом клубе, а городская, - это всегда наполовину "малина". Там встречались уголовники, поэтому, кстати, государство терпело бильярдные: оно туда подсаживало осведомителей и знало, более или менее, что происходит в уголовном мире.

В англии, в стране клубов, снукерный клуб такой же, как и другие. Это членство, довольно респектабельные люди. У меня не было случая, чтоб мне в снукерном клубе предложили, например, наркотики или кто-то заговорил о преступном бизнесе. Я просто уверен, что "снукер" приживется в россии. Дело в том, что "снукер" - это просто следующая стадия развития бильярда. Если в "американку" может играть любой болван, обладающий так называемой цепкостью, позволяющей попадать в лузу, то в "русской пирамиде" уже надо соображать, а "снукер" - это шахматы бильярда. Только железный занавес помешал "снукеру" раньше проникнуть в россию.

Другое дело, что такие ветераны "русской пирамиды", как, скажем, егор митасов или александр межиров, или знаменитые маркеры: василий михайлович из московского дома кино, или сапожок, маркер ленинградского дома писателей (если он жив, слава богу, а если помер, то царство ему небесное), или другой гений санкт-петербургского бильярда, непобедимый никодим гиппиус, или легендарный мастер чемоданов - эти люди, конечно же, на "снукер" уже не переучатся. Но молодому поколению это по силам, другого пути нет.

- Александр, гиганты русского бильярда уже играли в англии. Как они выглядят на фоне английских снукеристов?

- один такой был, это ашот, действительно гениальный игрок в "русскую пирамиду". Несколько лет назад он приезжал в лондон, прожил довольно долго, хотел вписаться в снукерную элиту. Ему было трудно, хотя он выглядел вполне достойно, потому что играл замечательно. Как личность он вызывал уважение, быстро отвоевал себе нишу. Но в его возрасте, уже где-то за сорок, сильно за сорок, научиться играть в "снукер", как люди, которые играют с пятилетнего возраста, то есть с такой абсолютной точностью рассчитывать силу удара, продумывать комбинации на шесть, семь, восемь ходов вперед, к чему нас "русская пирамида" не приучала, - это ему было нелегко. Это спорт. Человек должен быть свободен от других забот. Он должен спокойно жить, хорошо спать, не думать о куске хлеба. А всего этого у ашота не было. Поэтому он вернулся в россию.

- Александр, насколько я понимаю, вы говорите о том самом великом ашоте, который потерпел сокрушительное поражение на первенстве мира в бирмингеме. Как он перенес это поражение?.

- Я наблюдал ашота в лондоне, в илинг-клубе. Он входил, скажем так, в первую двадцатку. Но до титанов "снукера", таких, как стив дэвис, ему было трудно дотянуться. Может быть, проживи он в лондоне пять-шесть лет, он бы достал их. Но какой ценой? ему было бы очень, очень тяжело.

- Саша, а вы больше заработали или проиграли, играя в "снукер"?

- когда я приехал и когда было очень плохо с деньгами, я отправлялся в трудную минуту в снукерный клуб, и там мне удавалось выиграть на ужин. Десять-двадцать фунтов можно было ценой некоторого напряжения выиграть, но англичане не слишком тароваты: когда они видят, что кто-то играет сравнительно неплохо, они уже не хотят с ним играть дальше. У них нет русского азарта: еще сыграть, отыграться, удвоить, вернуть свои. Видя, что человек их обыгрывает, они отходят от стола и больше не играют.

- Александр петрович (вновь обращаюсь я к межирову), а для вас как-то связаны бильярд и поэзия?.

- Может быть, игра была для меня поисками пространства хоть какой-то независимости. Там, где я работал, в подмосковной сторожке, стояли два стола: один небольшой письменный, другой - намного больше - бильярдный. Его собрал для меня егор митасов, поэт, редкостный мастер бильярдной игры. Собрал в память о моем кумире, николае ивановиче березине. О николае ивановиче я даже написал стихи.

Умру - придут и разберут.

Бильярдный этот стол,.

В который вложен весь мой труд,.

Который был тяжел.

В нем все мое заключено,.

Весь ад моей тоски:.

Шесть луз, резина и сукно,.

Три аспидных доски.

На нем играли мастера.

Митасов и ашот,.

Эмиль закручивал шара,.

Который не идет.

Был этот стол и плох и мал,.

Название одно,.

Но дух березина слетал.