Старое вино в новых мехах наталья лигачева,"день".

Журналистское расследование: как не преступить закон? анатолий лемыш, "день".

"Сн?данок з "1+1" жаждет общения со зрителями константин левин.

Новый состав нацсовета: путь к демократизации или заангажированности эфира?.

Диана клочко, анатолий лемыш, "день".

Советы будет давать якубовский сергей бугаенко, москва, специально для "дня".

Треугольник от шелдона наталья петрова.

Неопознанная любимая.

Дети танцуют на крышах.

Виктор троян.

"Сначала у меня возникла мысль проследить, что они там делают. На

крышах. Каждый вечер я слышал их осторожные шаги и скрип двери,

ведущей на чердак и на крышу. Шагов было много и я предполагал,

что их больше десяти человек, а, возможно, и все двадцать!

представьте, что они танцуют на крышах с девяти вечера до

трех-четырех ночи. Постоянно танцуют, не останавливаясь даже на

перекур. От их постоянства можно было сойти с ума или попасть в

комнатку, где проверяют всевозможные эффекты и галлюцинации. Но я

слышал каждый день, как они взбираются по лестнице и проникают на

крышу, чтобы сходить там с ума и танцевать. И я решил убедиться

точно, потому что шум их музыки с крыши долетал в мою квартиру и

приводил меня в ярость: у меня нет никакого желания вместе с ними

постепенно сходить с ума, кокетничая на крыше. Я выходил на

балкон и прислушивался, но музыка как бы затихала, а потом с

новой силой влетала в уши. Их там было очень много, прямо до

черта! и что они делали там, кроме танцев, я и захотел узнать,

чтобы внести ясность в свои мысли.

Я стал бороться с ними доступными мне способами, они же все -

потерянное поколение, брошенные на произвол в своих

интернет-кафе. Имитация общения на самом деле заразная вещь! у

нас в части был компьютер, так все, кто на нем работал, потом в

психушку попали, доработались. Я подозреваю, что в их импорте

стоят специальные блоки, излучающие всякую гадость, влияющие на

психику, ведь они все не такие какие-то, ненормальные,

отрешенные, пьяные какие-то. Я всегда этим компьютерам не

доверял, в них можно всегда воткнуть технотронное оружие,

излучатель, и он будет избирательно туманить мозги, и тут ничего

смешного нет! я так думаю, вы можете решать, как вы хотите. Но

компьютеры вредны, это точно. Я " , они действительно все попали в психушку. И вообще, знали бы вы,

сколько оказалось в психушке тех, из секретных частей! они же

были подопытными кроликами! компьютеры ведь тоже на ком-то

проверяли? или вы так не считаете? а я уверен, что для верхов

есть спецкомпьютеры, особы защищающие от лучей. Вы можете не

соглашаться, я не обижусь особо.

Но послушайте про этих танцоров. Я стал их выслеживать ночью, не

спал и тоже взбирался за ними на крышу и следил в щели из под

люка. И вы не поверите, что там видел! сначала они нюхали

какие-то вещества из бутылок и тюбиков. Долго и, отнимая друг у

друга эти вещества. Маленькие по моим понятиям, еще дети,

немногим старше одиннадцати лет, девочки и мальчики. Они нюхали,

потом водили хоровод, медленно, уже опьяневшие и одурманенные.

Хоровод водили под музыку, и иногда край хоровода проходил прямо

над краем крыши и кто-то перескакивал этот опасный участок,

повисал над пропастью, а его держали и потом проносили на крышу,

удерживали своими детскими руками. У меня выступал холодный пот,

но я сидел молча, боялся высунуться и что-то крикнуть, они могли

испугаться и начать бегать по крыше и сорваться с крыши вниз на

асфальт с пятого этажа. Для меня были загадкой их первоначальные

действия, когда они нюхали эту гадость из бутылок, я думал, это

шутка. И не опасная шутка, но потом, когда я понял, мне стало

страшно. А вдруг они сейчас разгонятся и спрыгнут вниз? я же их

не спасу! я же сойду с ума! они будут там внизу, а я буду

смотреть на них сверху? на безжизненных?.

Это у них от тоски. Я с ужасом понял, что родителям безразлично,

чем заняты их дети. А ведь в библии написано, что родители -

сторожа детей своих! сторожа! день и ночь! но родители этих детей

спали спокойно в квартирах, а дети нанюхивались на крышах и

ходили по краю! и это в одиннадцать лет! нет, ребята, что-то

происходит с нашими детьми, они создают свои клубы самоубийц и

преступные кланы подростков, я не знал, что делать! я смотрел за

ними из-под люка и думал, что предпринять, чтобы никогда этого не

видеть, пусть даже в ближайших местах, возле себя. Мы-то давно

живем интересами дома или двух домов, а если что-то происходит за

три дома, то это уже заграница! я хотел, чтобы хотя бы в моем

государстве стало спокойно, в пределах моих двух "пятиэтажек".

Наваждение, да и только!.

Я сидел, смотрел и думал. Игры становились все опаснее и

страшнее. Они разгонялись и останавливались над самым краем

крыши, махая руками, как птички или раскачивали кого-то, по

очереди, над крышей, возле края, держали за ноги и руки. Или

ложились на край и потихоньку сунулись вперед, свисая все больше

и больше. Это было ужасно! я орал внутрь себя, чтобы они

прекратили. Крыши! знали бы мы, взрослые, чем сейчас дети

занимаются на крышах!.

А потом они сели в кружок и стали курить сигареты и пить пиво. И

что-то высыпать в рот из маленьких пакетиков. Их было пятнадцать

душ, мальчики и девочки, после пива и сигарет с пакетиками они

стали раздеваться, и я увидел то, что зовут стриптизом. На крыше,

среди ночи, когда родители спят. По очереди они разоблачались и

бегали по кругу, сбросив одежду в кучу. Что-то древнее, что я

видел в передачах про амазонку присутствовало в их танцах, что-то

опасное и одновременно целомудренное. Все проделывалось молча,

как по команде, как обряд или приказ откуда-то сверху. Я сидел,

смотрел и молчал, сознавая, как мало мы знаем своих детей, как

далеки они от нас, как существенна между нами непроходимая

пропасть времени. Они бегали по кругу нагишом и изредка

посмеивались нездешним смехом. Я был настолько поражен увиденным,

что выкурил полпачки сигарет. В них мне открылась какая-то тайна

- из моего прошлого, что-то забытое напрочь, из далекой поры

детства, про которую мы стараемся не вспоминать. Забыли или нас

заставили забыть? и сейчас мы будем говорить, что такого не было

никогда? с нами не было никогда? странно! а может, так и надо,

чтобы мы не понимали? никогда не понимали? а почему мы должны

понимать? это другие люди, другое потерянное поколение,

стремящееся к самовыражению. И тут ничего не изменишь. То, что

происходило на крыше, можно было бы назвать концептом,

перфомансом, игрой в страшных дикарей. Это настоящий перфоманс.

Как и вся наша жизнь, перфоманс перфомансов. Далеко вперед

ушедшее актерство.

Тогда, уже дома, тихо спустившись с крыши, я мысленно начертил

план своей борьбы с их не нравящимся мне поведением на крыше.

Если бы они даже тихо пели под гитару, я бы все равно не

согласился, кто-то всегда рискует больше других и может свалиться

вниз. Я решил делать так: вешать замки на каждую чердачную дверь,

и не те хлипкие, а действительно замки, толстые и солидные. И

привинчивать толстые скобы. Каждый день я закрывал одну дверь

наверх, я лишал их звезд и страшных приключений, но зато мне было

спокойнее и все приятнее на сердце. Я сам покупал замки, менял их

на водку, ставил, ставил, ставил. Уже пятьдесят замков! ключи я

храню у себя, мне все равно, что кому-то надо на крышу, я отношу

одни ключи в домоуправление и оставляю в люках записки, где взять

ключи. Я стал маньяком по замкам. Я ставлю их везде, где вижу их

целесообразность. Это не шутка. Так я спасаю их жизни. И мне все

равно, что никто не знает и не узнает о моей акции широко. Я хочу

сказать, что пора закрывать крыши и ограничивать туда допуск. О,

крыши стали местом нехороших игр! я сам это видел! я ставлю замки

и надеюсь, что это спасает жизни. Замки помогают. Хорошие замки.

И походы на крышу надо мной прекратились, пусть делают это на

земле, пусть нюхают на земле, пусть танцуют на земле, пусть

раздеваются на земле, если им это нравится, я не могу

контролировать их жизнь. Жизнь каждого - это тайна! я не могу

вмешаться в нее, но я могу обезопасить их путь к себе. Я

продолжаю ставить замки. Это мой способ спасения мира, детства,

человечества. Я спасаю их от самих себя. Мне не надо их спасибо,

мне достаточно, что в моей среде обитания не будет малолетних

самоубийц и незапланированных детских падений с крыши. За всеми я

не услежу, но кто-то спасется. Замок - это большая сила в наше

время!.

Может быть, им нравилось на крыше, они чувствовали себя ближе к

космосу или стремились к необычным ощущениям? ну, и что? для меня

это что-то сверхъестественное и болезненное, когда я вижу

малолетнее одичание. Они смотрят кино, ну и на здоровье, я тоже

смотрю кино, но мы должны находить друг в друге общее, а его,

получается, нет и не было! друг для друга мы потеряны в космосе

жизни. И это факт! такой же верный и четкий, как существование

крыши.

Я навешиваю замки и считаю себя правым. Пусть кто-то меня

разубедит. Я поставлю его на край крыши и скажу: "прыгай и

останься живым, не покалеченным и счастливым! тогда я подумаю,

может быть, не надо вешать замки, а начать заваривать двери

сваркой, если он прыгнет и останется жив. Люки заваривать сваркой

напрочь! мир мне не понятен. Я офицер армии, не уточняю какой,

сам не знаю. У меня большая пенсия, я мог бы сидеть дома и не

слышать ничего, но я не могу так! я слышу, я вижу, я принимаю

решения. Я живу, наконец! и пусть кто-то скажет что-то против

того, что я делаю. Я еще отвечаю за свои поступки...".

ЭТот длинный монолог я выслушал с предельным вниманием, дать

человеку выговориться - это равносильно тому, чтобы вернуть его к

жизни, еще и еще раз. Тем более, офицеру армии, тем более в

психиатрическом отделении, куда он попал после увиденного на

крыше этой весной. Психиатр считает, что обострение застарелой

болезни, развившейся на почве психического стресса на войне в

афганистане. Офицер ставил и ставил замки, а ключи оставлял у

себя. Он рассказал врачам то же, что и мне, но те не поверили и

решили, что это самовнушение вины. Когда он прогуливался, я

попросил его уделить мне несколько минут, но беседа растянулась

на час. В остальном он нормальный, как считают врачи, и способен

даже анализировать обстановку. Но замки были его "коньком". Он

помнил каждую дверь, на которой оставлял свой замок.

"Я спасаю детей, - так говорит он, - я спасаю детей! и они об

этом знают. Я спасаю их, чтобы они не смешили меня!" в руке он

держит толстую тетрадь своих изречений, записанных большими

буквами синими чернилами, иногда красными. Одно из них гласит:

"опережай время или оно опередит тебя и расстреляет! время -

враг, которого надо бояться. Не береги время, а убивай его?". На

двери его тумбочки висит замок.

Симферополь - джанкой.

Ь50 19.03.99 "день".