Александра германова.

В большом театре вернули балетную сенсацию 30-х.

Среди бесконечных возобновлений репертуарных спектаклей юрия григоровича, камуфлированных под премьеры, или новинок 60-70-х, в европе успевших состариться, в большом балете наконец появилась новая продукция: спустя 70 лет здесь вернули славу эксперименту, когда-то грубо оборванному после небывалого премьерного успеха.

В 1935-м это действительно был театральный авангард. Либретто к балету шостаковича "светлый ручей" написал ученый, теоретик и практик площадного театра, талантливый поэт-переводчик адриан пиотровский. Он не менее известен и в киномире, так как возглавлял "ленфильм" как раз в то время, когда снимался "чапаев". Он писал киносценарии, был завлитом бдт, ленинградского трама и малегота, где и встретился с балетным интеллектуалом, хореографом-экспериментатором федором лопуховым. Как и сам пиотровский в драме и кино, лопухов искал новые формы в балете - ввел акробатику, мюзик-холл, гэговские номера и киношные трюки. Его снежинки из "щелкунчика" канканировали на манер "герлз" и зависали в смертельных шпагатах - спектакль сняли, а шпагаты и кувыркания прочно вошли в современную хореографию. Между тем лопухов был тихий кабинетный человек, не хотел ни шума, ни скандала, критику принимал всерьез и после каждой неудачи брался за дело снова, пробуя новые средства. "Светлый ручей" стал его первым успехом сначала в ленинградском малом оперном, потом в московском большом, где лопухова назначили главным балетмейстером. Все складывалось удачно, но на пороге был зловещий 1938-й. Статья в "правде" разгромила шостаковича, обвинила в "фальши" лопухова и пиотровского, который в 38-м погибнет в гулаге. Артисты, с удовольствием танцевавшие московский спектакль, сочли за благо поддержать обвинения, двери большого театра для лопухова закрылись, чтобы потом, правда, с триумфом впустить его любимого ученика и продолжателя юрия григоровича.

Мысль вспомнить федора лопухова пришла поздно, но это лучше, чем никогда (в 2001 году ему бы исполнилось 155 лет). Хореография "светлого ручья" утрачена, но есть либретто и талантливый алексей ратманский, который давно хотел поставить балет на эту музыку и посвятить его лопухову.

Полной свободы ратманский не получил: его сковывало либретто, против которого он, впрочем, не возражал, и приглашенный театром художник борис мессерер, у которого есть своя трактовка балета и времени, его создавшего. Ратманскому осталось пересказать старое либретто современным балетным языком, с чем он превосходно справился. Концертный, дивертисментный жанр спектакля вполне отвечает сегодняшним возможностям хореографа. Сюжет прост: в кубанский колхоз по случаю рекордного урожая приезжает пара столичных артистов и устраивает там переполох (следует масса сценок с переодеваниями, ухаживаниями и недоразумениями). У артистов появилась возможность поиграть без оглядки на классический канон. Но ощущения римейка фильмов григория александрова нет, потому что эмоции артистов современны и небанальны. Срез эпохи получился только на внешнем, изобразительном уровне. И смех вызывает не сходство балетного гаврилыча с кинобюрократом игорем ильинским, а трансформация самого владимира моисеева, который ломает свое привычное амплуа "гордеца", изображая нелепого "инспектора по качеству". Геннадий янин (гармонист), подрисовав усы, здесь превратился в офицера-белогвардейца, маскирующегося под активного колхозника. Молодой гармонист из другого состава - совсем юный денис савин - по облику ближе колхозной теме, но пафос взращенного на академических образцах выпускника хореографической академии комичен вдвойне. Балетные аристократы мария александрова и сергей филин играют как бы самих себя - то есть балетных звезд, попавших на колхозное поле. Их сегодняшние реакции не дают старому либретто провиснуть, а зрителю заскучать.