В госфильмофонде есть уникальная коллекция русских дореволюционных картин. Как она была найдена, кем восстановлена? в 1950 году из бывшего ателье ханжонкова к нам привезли около 300 дореволюционных картин. Для работы с ними была приглашена вдова ханжонкова - вера дмитриевна, которая заведовала в ателье монтажным цехом и монтировала многие из этих фильмов. Работала она у нас до конца жизни.

Исследовательский метод веры дмитриевны был прост, как все гениальное. Она организовывала вечера неопознанных фильмов, на которые собирала всех еще живших в те годы ветеранов. Ветераны смотрели картины, обсуждали их, узнавали в молодости себя и своих друзей. И таким образом помогали восстанавливать картины. То, что не успела в свое время сделать вера дмитриевна, продолжали наши научные сотрудники, привлекая историческую, мемуарную, художественную литературу.

У веры дмитриевны ханжонковой есть и другая заслуга перед русской культурой: восстановление прижизненных съемок льва николаевича толстого.

В наше время находятся люди, которые приносят нам старые киноархивы. Недавно уголок дурова сдал нам на хранение куски фильма, который в начале века делал юрий дуров. Он назывался "и мы, как люди". Это мелодрама, герои которой д две собачки. Они любят друг друга. Песик спасает свою возлюбленную, а сам гибнет. Зрители рыдают. Мы восстановили пленку, сделали надписи. Получилась очень трогательная картина, а по мастерству дрессировки д шедевр.

За тридцать лет работы в фонде я участвовал в восстановлении не одной картины. Конечно, больше всего запомнилась самая первая д "мачеха саманишвили" котэ марджанишвили, одного из крупнейших театральных режиссеров начала века. В картине рассказывается следующая история: у обедневшего дворянина был сын. И вдруг старик решил жениться. Родственники, естественно, заволновались: а вдруг у старика пойдут дети и придется делить бедненькое наследство... Сын решает сам найти ему жену д трижды разведенную, бездетную, неспособную родить ребенка. Мы с интересом монтировали фильм, было понятно, что за чем идет. Но оставался лишний кусок, который никуда не влезал: женщина заходит в сарай и ест огурцы. Мы днями сидели в просмотровом зале, изучали картину и не могли понять, как же у нас образовалась эта "лишняя деталь". Но тут в зал вошел слесарь, который работал в фонде, посмотрел на экран и рассмеялся, обращаясь к монтажнице: "ну он мальчишка, а ты ведь взрослый человек. Ее на солененькое потянуло д значит она беременна". И тут мы точно нашли место этому плану. Картину восстановили и уже в 80-е годы возили на архивный фестиваль в австрию, где она произвела очень большое впечатление.