Образ россии в американском кино не меняется.

Лос-анджелес - вышедший в начале июня на экраны америки фильм фила олдена робинсона "сумма всех страхов" - экранизация еще одного романа тома кленси об агенте цру джеке райене. По сравнению с предыдущей ("прямая и явная угроза", 1994) джек помолодел: действие происходит в начале его карьеры и потому вместо заслуженного харрисона форда его играет молодой бен эффлек.

Сюжет может показаться злободневным: террористы подготавливают и даже осуществляют чудовищный теракт на территории сша. Гибнут тысячи людей, и только мужество героев позволяет предотвратить еще худшую катастрофу. Аллюзии на 11 сентября выглядят прямыми и явными, однако только для тех, кто не догадывается о том, что фильм был запущен в производство за полгода до атаки на нью-йорк и пентагон. Когда том кленси писал свой роман, а пол аттанасио и дэниэл пайн перерабатывали его в сценарий, никто и не мог всерьез подумать, что единственная в мире сверхдержава окажется столь уязвимой. Сразу после 11 сентября подобный сюжет, поданный в традиционном голливудском стиле, выглядел бы анахронизмом.

Сегодняшний успех фильма показывает, что надежды на быстрое изменение американского кино были несколько преждевременными. По традиции фильм завершается хеппи-эндом (парочка обнимается на лужайке перед белым домом), который не омрачает чудовищное количество погибших. Сегодня, однако, это смотрится как форма мужественного противостояния врагу: им никогда не добиться того, чтобы мы, американцы, отказались от нашего образа жизни.

Некоторым образом, голосуя кошельком, зритель проголосовал именно за этот тезис. Мы чтим память погибших, но голливуд - наше национальное достояние, и менять его в угоду всяким там бен ладенам мы не собираемся.

Определенный анахронизм, однако, был заложен в проект с самого начала. Дело в том, что кленси писал свою книгу на исходе "холодной войны", когда на фоне возможного обмена ядерными ударами между ссср и сша любая локальная катастрофа выглядела меньшим злом.

Оттуда - описки американских рецензентов, то и дело сбивающихся в пересказе сюжета на старое soviet вместо привычного в последние годы russian. Оттуда же - история, знакомая любителям кино, как минимум, по нескольким фильмам бондианы: злые парни пытаются поссорить ядерные державы и развязать мировую войну - вероятно, чтобы остаться в ней единственными победителями. В романе кленси это были исламские фундаменталисты, в фильме - никому не ведомые нацисты.

Замена, разумеется, продиктована вовсе не требованиями политкорректности, а простыми финансовыми соображениями: зачем же отсекать мусульманский сегмент кинорынка? ведь голливудское кино смотрят не только в европе и азии, но и на ближнем востоке.

Исламские фундаменталисты - дело серьезное, а вот за нацистов никто и не вступится. В них, собственно, не очень и верится.

Однако случившиеся за время работы над фильмом события высвечивают интересную особенность: вполне мифические неонацисты организованы как всемирная сеть зла, объединяющая все ультраправые и нацистские партии в мире. Структура ее выглядит похожей на все ту же аль-каиду, и даже устранение преступных лидеров в финале фильма (исполненное не то как отсылка, не то как пародия на "крестного отца") не дает никакой гарантии, что сеть прекратила свое существование. Пожалуй, именно это, а не террористические атаки и можно считать наиболее интересным предсказанием кленси, уже в конце "холодной войны" почувствовавшего, что облик врага изменится: на смену врагу-государству (ссср) должен прийти невидимый, параноидальный враг - глобальные сети террористов. И именно этот распыленный враг и будет осуществлять нападение на сша.

Собственно, анахронизмом в фильме оказывается как раз присутствие россии. Вряд ли кто-нибудь сегодня в сша всерьез верит в возможность ядерной войны между нашими странами - и поэтому неонацистской сети вполне бы хватило для напряженного триллера.

России, однако, в фильме неожиданно много, и, думается, именно поэтому его и будет интересно смотреть русскому зрителю (российская премьера фильма запланирована на октябрь).

Когда писался сценарий, об аль-каида знали только специалисты, но ельцина и путина авторы фильма, очевидно, держали в уме. Результат: в фильме два президента россии - старый, безвольный и больной и пришедший ему на смену молодой, напористый и решительный. Обоим, однако, противостоят злые генералы. Они применяют химическое оружие в чечне, и новому президенту ничего не остается, как сказать, что это был его приказ, иначе будет казаться, будто он не контролирует ситуацию в стране. Американцы в ответ всерьез обдумывают введение войск нато на кавказ, но до этого дело, по счастью, не доходит. Понятно, что зрителю предложена модель восприятия российской власти, ставшая еще более актуальной после начала стратегического антитеррористического сотрудничества россии и америки. В россии все еще происходит борьба старого (коммунистического и националистического) и нового (демократического и реформаторского). И если что-то в ее политике выглядит "не так" (например, чечня), то это потому, что противники старого курса мешают молодым реформаторам. Живущие в россии, конечно, понимают, что жизнь куда сложнее этой схемы.