На 78-м году жизни умер лев кулиджанов, один из столпов советского кино, снявший "дом, в котором я живу", "когда деревья были большими" (где открыл в клоуне никулине драматического актера), "преступление и наказание", "карл маркс. Молодые годы".

Кулиджанов пришел в кино во время послесталинской оттепели, и первые его фильмы (сделанные вместе с яковом сегелем, который позже сосредоточился на фильмах для юношества) несут явные следы помягчения общественного климата - в них нет ни патетики, ни героики, а есть человеческая теплота, сочувствие к обычному человеку и интерес к частной жизни. И даже в "синей тетради" (так назывались философские конспекты ленина) кулиджанов показал вождя через призму частной жизни. Много позже он признался мне, что самой ленинской тетради осилить так и не смог ("какие-то выписки, крохи, подчеркивания"), а толчком к созданию фильма послужило ошарашившее его открытие, что в своем знаменитом шалаше в разливе ленин жил не один, а с зиновьевым (не подумайте чего дурного - связь была чисто политической). И даже удивительно, что именно такой режиссер в 1965 году был назначен (избрание было формальным) цк на пост первого секретаря союза кинематографистов ссср. К должности относился философски и не без цинизма:

"мы все принимали правила игры, которые были в основе этой системы, а если кто-то будет говорить, что это не так, не верьте". Пробыл во главе ск (хотя дважды безуспешно просил партийное начальство освободить его от секретарства) до революционного съезда кинематографистов в 1986 году, когда было свергнуто все старое руководство. Но, в отличие от сергея бондарчука, евгения матвеева и станислава ростоцкого, перенес это без жалоб, хотя в своей бывшей вотчине на васильевской с тех пор ни разу не появился. В годы секретарства кулиджанов снял классическую экранизацию романа достоевского, которая и сегодня впечатляет своей строгостью и великолепными актерскими работами смоктуновского, копеляна, басова, лебедева, тараторкина и булгаковой. Телесериал о молодом марксе он, конечно, сделал (вместе с борисом добродеевым) по высшему заказу - фильм о первом марксисте мог снять только первый по чину кинематографист, но и тут, если присмотреться, показал карла генриховича не на котурнах, а в тапочках - не вождем мирового пролетариата, а живым человеком, мучившимся от безденежья, страдающим от бытовых неурядиц и т.Д., За что строгий партийный геноссе хагер из гдр (зам. Хоннекера по идеологии) прислал в цк кпсс выговор фильму на 17 страницах голубой бумаги. Не скорбел лев александрович и о советском образе жизни, а то, что пришло после, принимал как неизбежность: "если говорить по-газетному, процесс в основном нормальный". Думаю, что так же спокойно он отнесся и к собственной кончине. Это нам, оставшимся, будет не хватать его мудрости, его сибаритства и жизнелюбия.