В старину обижали николку. Теперь - народ.

"Когда б вы знали, из какого сора растут стихи..." - Эти крылатые слова принадлежат анне ахматовой.

Наш ставропольский корреспондент александр быков столь же виртуозно из мелкого бытового факта (в старом пиджаке обнаружили горсть монет!) выходит на размышления, которые, надеемся, будут интересны и читателю.

Нашлись они случайно: карманы старых пиджаков иной раз сродни захламленным чердакам, где что угодно можно отыскать. И случайно же горстка мелочи советских еще времен оказалась полным по номиналу набором монет - от потемневшей копейки до блестевшего чеканным гербом полтинника. Общим счетом - чуть больше рубля. На что когда-то и хлеба с молоком можно было купить, и сигарет, и толстый журнал в киоске, и на автобусе-троллейбусе чуть ли не неделю ездить. А сейчас?

нет, я не о бедности нашей всеобщей - о ней уже сказано-пересказано. Копейку жаль. С одной стороны, канув в лету желтым кружочком в начале диких 90-х, когда даже нищие были миллионерами, она вернулась кружочком белым. Вместе с невзрачным пятачком, крохотным гривенником и полтинником, напоминающим доперестроечную телефонную "двушку". А с другой. Начав чеканить копейку в тридцатых годах хvi века, наши предки едва ли могли предположить, что через четыреста с лишним лет монета эта окажется ненужной. В прямом смысле слова: ни для платежа не нужна, ни для размена, ни для накопления. Вроде и существует она, но вот еще бы знать - для чего?!

молодежь, конечно, уже не помнит, а ведь было. И школьная тетрадка за копейку, и стакан изумительно пузырящейся газировки за три, и билет в кино в деревенском клубе за пятачок, и горстка слипшихся карамелек без обертки за гривенник - все это мы, наши семьи, наши города и села, наша только-только оправившаяся от страшной войны страна. А чуть позже, в студенческие годы нынешних 45-летних, полтинник - обед до отвала, двугривенный с двушкой - казавшаяся обязательным атрибутом "взрослости" кружка пива. И удивление по поводу того, как великий помор, первый русский академик ломоносов мог в пору школярства жить в день на три копейки. Вот копеек 50-60 - это да!

сейчас же и рубль - не деньги. Пенсионерка-мать не может позволить себе купить поздравительную открытку: клочок раскрашенного картона стоит пять рублей. Дочь-студентка ездит в троллейбусе с льготой, но и с ней - полтора рубля в один конец. Пятьдесят копеек - даже трех коробков спичек не выходит. На гривенник же вообще ничего не купишь. А пятачок и копейка - так, одно только тусклое бряканье в карманах. И это при том, что есть правило: хождение самой мелкой монеты имеет смысл, когда на нее можно купить пусть самый пустяковый, но товар. А за нашу нынешнюю копеечку, боюсь, даже ту толику металла, из которого она изготовлена, не купишь.

Вы скажете: а разве, допустим, йена - крупная денежка? но японцы живут и процветают. Верно. Более того, европа не только от сантимов-пфеннигов, но и от франков-марок отказалась, на общую валюту перешла. Но, во-первых, можно и столь полюбившиеся нам в последние годы сша в этом плане вспомнить: доллар, конечно, там не так "увесист", как в хiх - хх веках, но от центов своих американцы не отказываются. И аналогов евро не изобретают. А во-вторых, мы все-таки в россии живем. И как бы ни менялась курсовая стоимость отечественных денег, как бы ни подпирал их прогресс с его кредитными карточками, факт остается фактом. Деньги - не просто платежное средство, это еще и пусть малая, но часть истории, культуры, традиций народа.

Почему, кстати, и живуча копейка. Революция февраля 1917-го и временное правительство в наследство разоренной войной, смутой и развалом стране одни "керенки" оставили - пустые бумажки вроде самого премьера керенского. Но в 1924-м, спустя семь лет после октябрьской революции, чеканка копеек, теперь уже советских, была возобновлена. Аналогичная история и с "революциями" начала 90-х. Ельцинские деньги со многими нулями, которые народ, между прочим, тоже "керенками" называл, вроде прикончили копейку. Однако после деноминации она пусть и в виде ничего не стоящей денежки, но возродилась. Хотя с точки зрения экономики особой нужды в ней не было и нет.

И опять же о молодежи. Ей в принципе наплевать - есть копейка, нет копейки: юность - штука, к счастью, самодостаточная, не зависящая ни от формы власти, ни от номинала и характера денег в обороте. Но уже невооруженным глазом видно: для многих молодых не только копеечная монета - анахронизм, но и понятие "трудовая копейка". Рубли не просто поблекли в тени всемогущих баксов, они утрачивают (утратили?) свою роль как мера общественного труда. Спекуляция, рэкет, проституция - молодым, увы, везде у нас дорога. Легкие, обесцененные деньги, легкие способы их добывания, легкая жизнь.

А что, возразит иной либерал-рыночник, разве "совковая" нищета лучше? да как сказать. В стране, чей герб хранят старые монеты, жили действительно небогато, без излишеств. Но ни оборванных попрошаек на улицах, ни роющихся в помойках стариков, ни обовшивевших беспризорников не было. Мелочь, которую ветхие старушки заворачивали, идя в магазин, в уголок носового платка, куда надежнее обеспечивала их хлебом насущным, чем нынешние "индексированные" пенсии. И родители, отправляя дите в школу с пятнадцатью копейками на завтрак, помыслить не могли, что голодные детские обмороки могут стать если и не обыденностью, то реальностью жизни.

Между тем реальная сегодняшняя нищета затронула не только малоимущие и социально не защищенные слои населения. Откровенно бедствуют люди трудоспособного возраста. Крепкие, здоровые мужики не могут прокормить семью, женщины в страхе перед бедностью не рожают детей, приличные свадьба и похороны стали непозволительной роскошью. Причем нищета материальная идет бок о бок с духовным обнищанием. Хорошие, добрые книги если и есть на прилавках, то по диким ценам. Театр и филармония многим, особенно на селе, недоступны. Музеи влачат жалкое существование. И остается одно тв с "мыльными" сериалами, американскими боевиками, мультиками об утке-стяжателе да бойкими шоу-передачами, обещающими миллион на халяву.

Да что там говорить, девятый вал преступности обесценил саму человеческую жизнь. Старое присловье о том, что жизнь - копейка, обрело зловеще-буквальный смысл. Копейка ничего не стоит, и жизнь - тоже, поскольку беззащитен человек перед грабителем, бандитом, насильником и на улицах, и в собственном доме. Я уж не говорю об унесшей десятки тысяч жизней чеченской войне, об оплаченных отнюдь не трудовыми грошами кровавых терактах, включая захват заложников в театральном центре столицы. Зато чьи-то персональные амбиции удовлетворены, чьи-то широкие карманы набиты. Воистину, как утверждали мудрые предки, от копеечной свечи москва загорелась.

Кстати, из глубины веков к нам дошло не только это присловье, касающееся "копеечных" дел. В знаменитом толковом словаре владимира даля я не нашел ни одной поговорки про рубль, а вот про копейку - два десятка. Трудовая копейка до веку живет. Копейка к копейке, проживет и семейка. Копейка обоз гонит. По латыни два алтына, а по-русски шесть копеек. Ну и так далее, включая особо мне поглянувшуюся: кто не бережет копейку, сам рубля не стоит. Хотите, - буквально старую эту истину толкуйте, хотите - на нынешнюю экономическую ситуацию накладывайте, все равно не ошибетесь. Язык наш великий и из мелкой монеты непреходящую мудрость извлечь способен.

Да и сам факт того, что полновесные, не в пример бледным металлическим кружочкам, копейки продолжают жить и здравствовать в нашем языке, лишним свидетельством является: не все потеряно. Ибо язык, как и душа народная, восприимчив ко всему доброму, но отчаянно сопротивляется, когда хотят его выхолостить, лишить самобытности, понуждают отказаться от накопленного веками богатства. И не грех при этом помнить: даже всеведущий даль не брался утверждать, от слова ли "копить" идет название копейки или все-таки от слова "копье". И потом, ну не юродивые же мы, вроде того, пушкинского, из "бориса годунова". Помните: "взяли мою копеечку; обижают николку!"