Фильм "серебряные головы" евгения юфита и владимира маслова.

Чертову дюжину лет назад, когда модным в среде интеллигенции было слово "низя" (пущенное в обиход мимом, то есть тем, кому в принципе "низя" разговаривать), "некрореалистические" премьеры евгения юфита сопровождались скандалом и мордобоем. Задорные трупари, гоняющие по снегу, свисающие с деревьев матросы и детскосадские крошки, встречающие свою неестественную смерть на прогулке, вызывали у эстетствующих критиков трепет, у недопивших подпольщиков -- гогот, а у добропорядочной публики -- рвоту. Это время прошло, эпатировать больше некого и премьеры проходят чинно, а юфиту, кажется, хоть бы хны. Если он и не идет в ногу со временем, то потому, что идет в ногу только с самим собой.

Постмодернисты с нашего двора наверняка захотят сравнить юфита с тарантино, а "серебряные головы" с "джеки браун". Оба автора, мол, обвели публику вокруг среднего пальца: пообещали продолжать беспредел, а сами прикинулись форестом гампом и присели на скамеечку -- шоколадку скушать, о жизни поразмышлять. Но "серебряные головы" покажутся изменой только тем, кто видит в кинематографе юфита и его соавтора в. Маслова (он, кроме того, убедительно играет в картине) одну поверхность. Судя по оболочке, все действительно "нормальнее", чем ожидалось: есть начало и конец, причинно-следственные зависимости, осмысленные диалоги и даже, страшно сказать, психологические тонкости. По сути же мало что изменилось.

Юфит всегда рассказывал историю о том, что смерть не страшна, потому что после нее наступает еще более интересная жизнь. Что с того, что действие нового фильма происходит, главным образом, на этом свете? ведь жизнь и смерть -- сообщающиеся сосуды или просто -- одно. В ранних фильмах юфит проецировал пластику здешней жизни -- на "тамошнюю", а в новом -- наоборот. Его излюбленные приемы -- как повествовательные, так и изобразительные -- всегда при нем.

Вот некоторые из них: самоубийство всех или большинства героев (каждый фильм расширяет методологию, так что лет через десять книгу о юфите можно будет назвать "101 способ расстаться с жизнью"); невинные забавы полуодетых мужчин и подростков; прогулки зомбифицированных граждан с растопыренными руками и невидящими глазами; черно-белое изображение; косые низкие ракурсы; давящие подвальные своды; любовь к деревянным фактурам и почти тарковская страсть к воде. Когда-то поставить в один ряд имена а. Германа, а. Сокурова и е. Юфита было немыслимо. Сегодня объединение напрашивается само собой: эти три режиссера, "хороший, плохой, злой" ленинградской школы -- последние защитники ее от веяний времени. Больше модернистского "авторского кино" у нас нет.

На самом деле сравнивать юфита надо не с тарантино, а с александром невзоровым -- тоже питерцем и тоже, по-своему, некрореалистом. В то время как юфит снимал "вепрей суицида", невзоров строил свою криминальную телехронику на некрофилии и жажде общественности быть приглашенной на казнь. "Чистилище" в этом смысле так же естественно на пути невзорова, как "серебряные головы" -- в траектории юфита. Но невзоровскому "кино без кино" юфит противопоставляет "кино для кино". Оно вызывающе незлободневно, и в этом его главное достоинство. Тому же, что каждый новый фильм юфита чуть-чуть доходчивей предыдущего, удивляться нечего. Такое кино по определению не может быть "элитарным". Ведь человечность и гуманизм имеют смысл только тогда, когда находят отклик в сердцах зрителей.