Ольга кучкина.

В первой части беседы, опубликованной 23 ноября с. Г., Речь шла о жизни человека и жизни актрисы - как они пересекаются между собой. Помогают выстоять профессионализм, артистизм, а еще то волшебное "а вдруг", которое на самом деле подготовлено предыдущей судьбой. Говорили и о новом спектакле людмилы гурченко "бюро счастья".

- "Бюро счастья" - это было "а вдруг"?

- да. Я абсолютно не верила, что это возможно. Если бы не сергей михайлович (муж и продюсер актрисы. - Ред.)... ОН говорил: ты должна это сделать. Я бы сказала, впервые такое: человеку очень нравится то, что я делаю. Я всегда не верю, сомневаюсь. Картин не смотрю, фотографий не выставляю. Это все умерло в свое время. Папа все выставлял мои фотографии... А теперь не хочу ничего, что было вчера.

- Везенье и работа, в каких соотношениях они находятся?

- я хочу вам такую вещь сказать. У меня несколько раз в жизни были провалы. По моей вине. Потому что я не готова была к этому "а вдруг". Потому что внутри останавливалась. Я вдруг пускала все на самотек: эй, я такая, что смогу! вот за это я очень сильно была наказана. Я прихожу на пробы - и провал.

- Что делали, когда провал? плакали?

- не плакала, нет. Противно было. Ужасно досадно, что была слишком самоуверенна. И анализ, самообучение, самообразование. Вот прямой ответ на ваш вопрос: во всеоружии быть, чтобы завтра, если позовут, быть готовой. Потому я смотрела все фильмы. Я очень много читала. Я с утра до вечера слушала джазовую музыку, чтобы именно в джазе, именно в импровизации, особенно в пении, свободно импровизировать в роли... И дальше мне ничего не было страшно, ни одна встреча ни с каким режиссером, уже никто не мог поставить меня в тупик. Но это - время.

- Как вы зализывали раны? дома, на диване, в платке, перележать надо?

- перележать. Я вообще люблю лежать очень много. Если вы думаете, что я зарядкой занимаюсь, то нет. Я люблю лежать и репетирую лежа. Танец - лежа...

- Я была уверена, что у вас большое зеркало и вы перед зеркалом...

- Боже сохрани. У нас зеркала есть, но они не те. Мозги, все в мозгах отрепетировано, и тогда...

- Я вам скажу одну вещь, хотя вы и не верите в бога...

- Нет, я верю в свою связь с чем-то...

- Так вот, особенно когда вы в полном истощении и вдруг что-то происходит - это энергии, которые вокруг нас, с которыми мы связаны, они нам помогают, и если знаешь, что тебе помогают, то нет последнего отчаяния, в которое проваливаешься...

- Я согласна. Но в последнее отчаяние я проваливаюсь, когда предательство из-за угла, которого ты не ждешь, а оно готовилось, и потом задним умом соображаешь, когда же это началось, и всплывают странные вещи, которые связываются в одну сеть, и ты понимаешь: о, как это осуществлено, какие стратегические и тактические планы! это со мной проделывали.

- Вы так невнимательны?

- нет, но я не верю. Меня долго надо мурыжить, чтоб я отрезвела. Потому что: ну я ж так не делаю. Это противно. Не надо "якать". Ты одно, а там другое.

- Люся, а как вы стали писать?

- сама не знаю. Я ни одного письма не написала в жизни. Если и написала, то тоскливое что-то. Сочинения всегда списывала. Андрон кончаловский меня заставил. Я рассказывала им на "сибириаде" про папу, как он вернулся с войны, про войну, про немцев, про оккупацию - про оккупацию нельзя было.

Он говорит: я сниму фильм. Я говорю: у нас нельзя, оккупации не было. Он говорит: я в югославии сниму. Вот он пробился ко мне, понимаете. Я говорю: я не могу, у папы идиоматические выражения через каждые пять слов, он это красиво, мощно делает. Я знаю: он, сичкин, шура ширвиндт и раневская - у четырех человек это концертное исполнение. Андрон говорит: ничего, редактор уберет.

Говорит: я завтра приеду, приготовь что-нибудь без мяса, вегетарианское. Ну хорошо. Я в тот день с утра села, у меня тетрадка: как папа вернулся, как я пошла в блестящем платке на рынок - у меня же есть такое, мне женщины прислали после книги - покажу. Андрон так смеялся! съел все вегетарианское, все мясо, выпил всю водку, а говорил: не пью, не ем мяса... Он чудный. А потом я думаю: я ж не могу, чтоб редактор вмешивался. Когда гранки вышли, я так нервничала. Первое: "маркс, он тебе не дурак, такую богатую книгу наскородил...". ДУмаю, чтоб маркс - дурак?

осталось. Папа про маму: "во яга, ну чистая нквд...". ОСталось.

Нельзя было о безработице, о безролье... Все было. Вот платье.

- Замечательное. Вы сами его украшали? вы же шьете, да?

- я шила с детства. Ну как, в голод, в холод, не было ж ничего. Фантазия хорошо развивается. Вот я купила недавно в ленинграде два платья, никто не поверит, сама отделала, как в лучших домах. У меня все трясется, пока не осуществлю, я вся сижу в булавках, блестках, каких-то лоскутках, кусочках и потом такое придумаю! папа говорит: во невлюддя! не в людей, значит. Вы сидите на этом диванчике, сейчас все покрашено в белый, а это лимонное дерево было, желтое, но мне желтое не нравилось. Это уже обивка другая.

А тогда я принесла мешок дров за 200 рублей - с папой был инфаркт. Потом пришел мастер, сделал - он говорит: смотри! за пять дней до смерти папы... Не понятно, откуда я люблю все старое, старинное. В институте у всех серым одеялом постель застелена - у меня в оборочках.

- Люся, а вам нужно, чтобы рядом было плечо? вы не одинокий человек?

- нет. Мне нужно. Наверное, это война. В войну мне так не хватало папы. Я так любила и люблю отца, что если бы он был жив, не было бы многих и многих моих потерь и бед. Он умел закрыть своей любовью какие-то прорехи.

Горе он мне такое большое дал своей любовью, что я ищу и ищу всю жизнь. Бессмысленно.

- Много было браков?

- много. Официальных три.

- А как начинается любовь? он вас должен завоевать?

- обязательно.

Я никогда шага не сделаю. Нет. По старинке. Я совсем не из тех.

Если мне нравится человек, он никогда этого не поймет, я и виду не подам.

- А вы теряете голову? или уже нет?

- нет, я не теряю.

Всегда думаю о плохом. Сразу. И когда успех - я сразу думаю: а был неуспех! ах, сколько цветов, а помнишь, люсенька, как не было цветов, всем дарили, а тебе нет? спрашивали: а что вы не снимаетесь, а куда вы делись, а что с вами?.. Не теряю головы, потому что знаю, как заканчивается все это. Может, это плохо, но так. Я уж теперь не думаю: ну это!.. А когда не думаешь, то, может быть, и получается "а вдруг".

- Вы себя считаете человеком счастливым или несчастным?

- я могу сказать так... Потому что бог наградил меня многим, но не дал мне, я бы сказала, бескомпромиссную внешность... Я объясню. Поймите, что в то время у нас не могло быть такой героини. После каких фильмов мы поступили? любовь орлова, ладынина, целиковская, серова, любимая моя женщина в кино, грета гарбо - победоносная внешность, бескомпромиссные лица. Мне не было места. Я должна была найти свое лицо. В "карнавальной ночи" оно вроде найдено: как была, так была. А потом началось. Вроде все стали повторять меня - от голоса до талии, челка... Челка, оказывается, вульгарно. Сначала лоб был открыт - потом разрешили спустить волосы. Страшное дело:

челка - партийный вопрос! все без микрофона. Кто из них знает, что такое без микрофона?..

- Но жизнь удалась?

- вот потому как мне не дано было этого - она удалась. Но более удался второй период жизни, к которому я после "карнавальной ночи" шла мучительно, осознанно, неосознанно, потому что никто не хотел меня видеть в драматической роли. Никто.

- Вы сыграли такое количество драматических ролей, вы все умеете - от крестьянки до королевы!..

- Это я могу.

- Честно сказать, я удивлена. В телевизоре - да, хорошо загримирована, но через грим как-то проступает возраст. А в жизни этого нет...

- Это от оператора. Иногда так снимут! а я никогда не проверяю. Потому что если я буду проверять, как я выгляжу, я ничего не смогу сделать. Мне дают зеркало, а я: нет.

Зато когда я вижу мужчин, которые снимаются с зеркалами...

- Чем отличается этот возраст от предыдущих?

- мне грандиозно однажды сказала наталья петровна кончаловская: знаете, люся, я каждое утро просыпаюсь и думаю, что я могу, а чего уже не могу. В тот момент я еще не знала, потому что "я все могу". Но задумалась об этом. Наверное, такой момент: на что я имею право, а на что не имею. Я, например, совершенно точно знаю: это я не надену. Хотя могу надеть в порядке иронии, карикатуры. В последнем спектакле все женщины хотят, чтобы я в конце вышла в каком-то необыкновенном наряде: мюзикл, сказка. Нет. Тогда это будет не та женщина, которую я играю. Она на вас похожа, на меня:

обманутость, отчаяние и выход из этого невозможным образом. А если я надену что-то шикарное, будет что-то кисло-сладкое, этого не должно быть. С возрастом сужается круг возможных ролей - естественно. Должно быть что-то очень специфическое, миссис сэвидж, написанная специально для актрис...

- У вас была такая роль в "послушай, феллини!", потрясающая работа.

- Кстати, после этого трудно что-то сыграть. Такой момент был на гастролях театра сатиры в сочи - иду после спектакля, и бежит ко мне навстречу женщина, ну как вам сказать, ну очень не театралка. И кричит:

людмила макаровна... Ну пусть макаровна... Ой, спасибо вам за "привет, феллини!". Не буду приводить, какие она слова говорила, но... Даже во что была одета, не хочу говорить.

- Люся, а отчего вы плачете?

- я плачу иногда в кино. Когда я не понимаю, как это сделано. Когда уходит просчет, ведь чувствуешь всегда, когда просчет, вдруг исторгаются восторженные слезы. Или когда совсем в тупике. Обидно иногда становится. Жалко папу, что его нет. Тогда плачу. Но не на кладбище, дома. На кладбище его нет. Он не такой был человек, чтобы молчать. Я на кладбище говорю-говорю ему, а нету отдачи. А дома он есть.

- Он на этом диванчике сидел?

- на этом диване, но не в этой квартире. Сидел, говорил: во американцы, ети их мать, до самого бога сумели в опере добраться!

это я ему "иисус христос суперстар" ставила. Он так и не знал, что иисус иудейской веры, еврей, нет, это наш иван. В их деревне не знали, ни что такое евреи, ни что такое татары. Там все сероглазые люди, там нет ни одного с черными глазами. Деревня дунаевщина. Смоленские леса. А пан людаговьский? у него же батраком папа был. Он 98-го года рождения, 100 лет было.

- Люся, значит, когда уже в предельном состоянии и нет никаких сил - еще рывок и выходишь за пределы, так?..

- Так. И вот тут-то все и начинается.