Отар иоселиани - грузинский режиссер, работающий во франции, - выпустил в прошлом году фильм "in vino veritas" ("истина в вине"), который критики окрестили самой исповедальной работой мастера за последние годы. Во французском варианте картина именовалась иначе, но русскому (и тем паче - грузинскому) зрителю старое латинское выражение, знать, милее. В нижнем новгороде фильм стал одним из фрагментов проекта "настоящее кино".

- Как это ни парадоксально для диссидента иоселиани, "in vino veritas" - фильм антибуржуазный по идее. Только не в смысле "революционный" и вовсе не публицистичный. Буржуазный мир режиссер изображает чересчур роскошным, вызывающе роскошным, захлебывающимся в материальном изобилии. В нем шикарно все: особняк, ежедневные банкеты, завтраки в огромном саду, личные вертолеты. Респектабельность кричит о себе из каждой точки экрана. Но ненавязчиво, тонко, иронично иоселиани дает разглядеть неприглядные стороны этого мира. В принципе, ничего ужасного в нем не происходит: никто никого не убивает, не продает. Мелочи жизни - карикатурные семейные сцены, карикатурные измены. Просто ребенок скучает в куче игрушек, просто у хозяйки особняка неприятные манеры, просто хозяин топит тоску в вине, просто за окном идет дождь.

Героев другого, "бедного" мира эта жизнь притягивает и завораживает. Те же, кто по сю сторону, мечтают о жизни вольной и простой. Вырваться. И еще вопрос, чья участь печальнее.

О.Иоселиани: "в своих картинах я вообще стараюсь избегать конфликтов явных... То есть мы подробно разрабатываем каждую из противоборствующих сторон, но в конфликте их не схлестываем - ограничиваемся лишь констатацией такой возможности".

...ЧТо замечательно в блоковской "незнакомке"? контраст. Между иллюзией и реальностью, между низменным "пьяницы с глазами кроликов" и высоким "in vino veritas"...

В фильме иоселиани пьют все. Фужеры и бутылки с благородными напитками фигурируют чуть не в каждом кадре. Но все пьют по-разному и с разными целями. Пьют бомжи и бродяги, чтобы скрасить свое существование. Пьет молодой герой - "для смелости" при знакомстве с девушкой. Пьет хозяин особняка (его роль исполняет сам иоселиани), но его питие имеет философский смысл: в вине он находит свободу. Его безалаберность и инфантильность выглядят куда симпатичнее прагматизма его окружения, его иллюзорный мирок кажется оазисом в сияющей пустыне. Он пьет мирно, безобидно - и в этом его тихий бунт, его невидимый выход.

Пьет на своих фуршетах и "буржуазная элита". Но вино в этом кругу - знак развращенности, а не путь к истине. Оно уродует, а не преображает, превращает в "пьяниц с глазами кроликов".

Пожалуй, главный эпизод кинокартины - сцена дружного "выпивона" хозяина особняка с бомжом. Богач и бедняк, аутсайдер и отказавшийся от своей роли хозяин жизни стройно поют на два голоса. В винных парах ненадолго исчезают все социальные и прочие преграды и воцаряются любовь и гармония.

О.Иоселиани: "мои фильмы похожи на нравоучительные кукольные спектакли... Это своеобразные притчи, но, конечно, на них надо нарастить мясо, чтобы было похоже на правду... Хотя о возможностях киноязыка, о знаковой системе кинематографа давно и много говорится, на практике на зрительский суд чаще всего представляется традиционное развитие фабулы. А кинематограф потому и назван десятой музой, потому и является особым искусством, что язык его высокохудожественных произведений нельзя переложить на язык слов".

В фильме иоселиани разговаривают крайне мало. Режиссер будто специально отказывается от вербальных средств в пользу выразительности чисто киношной, доказывая самодостаточность языка экрана. Иногда на протяжении минут двадцати экранного времени герои не произносят ни слова. Однако у зрителя не возникает ощущения какой-то недосказанности или "непонятности".

Экспрессивность каждого кадра, мастерский художественный монтаж "проговаривают" мысли режиссера абсолютно внятно и лаконично. Иоселиани изъясняется знаками, но они не кажутся мертворожденными: знаки "оживают" в юмористическом контексте.

Вот, например, разгуливающая по особняку экзотическая птица - настоящий иероглиф. Из птицы (вечной аллегории свободы) она превратилась не то в изысканную деталь интерьера, не то в карикатурное отражение своих хозяев (на протяжении фильма жители особняка нет-нет да и примут такую же позу, как это обаятельное пернатое существо). Усмехнувшись над "птицами в золотой клетке", иоселиани намекает: жить так - столь же противоестественно для двуногих, как для птицы - быть участником светского раута.

А вот - игрушечная железная дорога, которой забавляется хозяин, - такая пародийная мечта о дороге настоящей (читай - опять-таки о свободе).

Другой символический момент: сын-буржуа со своим полунищим другом поют, сидя в тюрьме; отец-буржуа с приятелем-маргиналом поют, сидя в хоромах. Очевидна, параллель "дом-тюрьма", но суть не только в этом: по иронии судьбы и бомж может попасть во дворец, и аристократ - за решетку, однако и там, и там можно оставаться людьми.

Интересны и сцены с "переодеваниями". Молодой герой-аристократ ежедневно сбегает из дома, меняет свой респектабельный костюм на более демократичный прикид и отправляется мыть витрины и якшаться с обитателями трущоб. А между тем его сверстник-работяга пускает пыль в глаза юным красавицам, сменив робу на костюм. Противоположности притягиваются, но притяжение заканчивается лишь сменой одежды, потому что в конечном счете каждый остается при своем. Вырваться удается лишь пожилому хозяину - выпивохе да разжалованным слугам, которые в финале взирают на этот мир с горных вершин.

О.Иоселиани: "разные люди часто используют для своих открытий разные ключи, но каждый всегда использует один ключ. Тот, который заложен в него природой, воспитанием и его собственным разумом. И когда ты делаешь фильм, то разговариваешь лишь с теми людьми, которые имеют тот же ключ, что и ты.

Только с ними и можно разговаривать. С помощью кино нельзя преподать никакого урока, а можно лишь ободрить того, кто думает так же, как и ты".

"Истина в вине", - говорит иоселиани. А вино, как известно, навевает воспоминания. Отношения с прошлым и с временем вообще - это особый мотив фильма, наименее явный, наиболее лирический.

Мы видим на экране толпу русских, радующихся тому, что выгодно продали икону xvii века. Видим бомжей, нашедших коробку со старыми письмами и разочарованных, что это не деньги.

Короткая память, безжалостность к прошлому, легкомысленное отношение к времени (которое дороже денег!) - вот шоры, за которыми люди не видят истины. В тотальной суете "деловых людей", подгоняющих время при помощи личных вертолетов, мудрецом предстает герой, неспешно попивающий вино, настоянное веками...

Когда в финале фильма молодой герой возвращается из тюрьмы, он застает изменившимся всех и вся. Вышла замуж девушка, умер ее отец, другие вывески на магазинах, другие люди вокруг. Но по большому счету порядок жизни остался прежним: богатые продолжают жить в своих особняках, бедные - в своих квартирах. Иоселиани с грустью констатирует: человек не в силах изменить мир, но мир постоянно изменяет человеку. Перемены и измены, мимолетные с точки зрения времени, эпохальны для одного отдельно взятого человека. Сочувствие к последнему придает терпкость напитку, приготовленному иоселиани...

О.Иоселиани: "по сути дела, все мои фильмы обращены к прошлому... Этот интерес фиксировать вещи, которые вот-вот исчезнут,так силен во мне, что я не чувствую никакого желания снимать, скажем, драму ревности или кровавую уголовную историю... Когда думаешь о будущем, трудно не испытывать чувство отчаяния. Но предчувствие конца света не отменяет включенности в нормальное течение жизни".