Дополнительное кощунство фильма заключается в том, что мироздание в нем устроено по принципу синематеки. Рай - это как бы старое европейское кино: с черно-белой акацией, маленькой эйфелевой башней, паутиной по углам, чаем, кофе, другими колониальными товарами и упадническими разговорами по-французски. Среди всей этой надтреснутой черно-белой красоты ходит на высоких каблуках фанни ардан и грустно улыбается. Ад, как можно было догадаться, расположен где-то в америке, снятой в духе уолтера хилла - в чудовищных синюшных цветах, с густым англоязычным матом, злыми доберманами и повсеместными кондиционерами, сводящими на нет весь эффект от пресловутой адской жары. То, что в результате два мира находят общий язык и совместными усилиями все устраивают наиболее приемлемым образом - возмутительно, под каким углом на это ни смотри: с точки зрения просвещенного европейца, культурный диалог с голливудом такая же богомерзкая вещь, как объединение ангелов с демонами для решения текущих задач. Помимо сугубо тактильного физического удовольствия, которое получаешь, глядя, например, на черно-белую ардан или абриль, поющую в призрачном райском кабаре перед муляжами восторженных зрителей, "нет вестей от бога" несет в себе и полезную составляющую. Фильм заставляет всерьез задуматься о том, как изменилась роль кощунства в общественной жизни. Испания в этом плане - наиболее наглядный пример: в пору тотальной набожности населения вся нецензурная лексика там произрастала из имени девы марии, а слово hostia (святое причастие) на протяжении пятисот с лишним лет выполняло функции междометия, скажем так, "блин". По мере же того как испанское общество становилось все менее религиозным, святотатственная брань выходила из употребления: лингвисты отмечают, что теперь только богобоязненные старички в глубинке, попав себе молотком по пальцу, по-прежнему говорят: "me cago en la virgen santisima" - страшные слова, за которые в более ответственные времена людям делали в языке дырку особенным раскаленным гвоздем. Если следовать этой логике, охальники вроде агустина диаса янеса, изображающие бога в виде синей коробки, бабы с ноутбуком или певицы морисетт в смешных подштанниках и есть самые главные и истинные верующие.