Отсутствие примет - примета театрального сезона.

Как минимум два последних года столичный театр пребывает в очевидной растерянности, так что иные критики говорят уже не о "кризисе, оставляющем шансы на выздоровление", но о "безнадежной стагнации". Искать причины не стоит: про исчерпанность идей и средств написано столько, что сама тема себя исчерпала. Но театры не могут же закрыться до тех пор, пока не будет выработана новая эстетика. И в результате сцену заполняют пустые спектакли, в которых не видно ни интересных задач, ни даже амбиций, которые сделаны, кажется, лишь потому, что у режиссера профессия такая.

Отсюда не следует, разумеется, что хороших работ вообще нет. Но, во-первых, их мало. А во-вторых, они в значительной степени являются повторением пройденного. Даже замечательная (не устану повторять) постановка камы гинкаса "пушкин. Дуэль. Смерть" и та заимствует способ построения из "казни декабристов": действующие лица-документы рассказывают, спорят, оплакивают погибшего/погибших, вызывая зрителя на сострадание... Только гинкасу удалось превзойти собственный результат; у других это не получается.

Не получилось у марка захарова, который сыграл в открытую, использовав в "мистификации" не только привычный набор приемов, но даже старые декорации и старые мизансцены, и вышла ностальгия по "юноне и авось". Не получилось у валерия фокина, который несколько слукавил, подменив поиск новой образности обращением к "новому" материалу; но "татьяна репина", незатейливая пародия-шутка, сочиненная чеховым "в один присест", не случайно сто лет оставалась невостребованной... А петр фоменко в этом сезоне честно обошелся без премьер, равно как и его мастерская, на которую мы возлагали такие надежды; впрочем, отсутствие новых работ лишь подтвердило возникшую ранее тревогу: ведь лучшие спектакли "фоменок" были сделаны еще в гитисе. Грустно выглядит и ситуация сергея женовача: вынужденный уйти из театра на малой бронной, он занимается преподаванием и ничего не ставит.

...А Одновременно с застоем в москве происходит форменный театральный бум. Он не явился неожиданностью: в последние годы интерес к зрелищам неуклонно рос; но если вчера публика стремилась на постановки, которые сами стремились "навстречу публике", то сегодня популярностью пользуется вообще театр, явно выбившийся на роль "главнейшего из искусств". Возможно, это произошло потому, что он остался чуть ли не единственным. Словесность разделилась на читаемую макулатуру и неудобочитаемые эстетские опусы, а нормальной литературы крайне мало; про кино и говорить нечего. Зато премьеры выходят с должной регулярностью, и выбор достаточно богат. Да и прошлогодний кризис, думается, внес свою лепту: отняв у многих свежеприобретенные ценности, заставил вернуться к прежним, неотъемлемым... Как бы то ни было, налицо парадокс, особую остроту которому придает ситуация в антрепризе.

Если верить продюсерам, август фактически уничтожил их бизнес. То есть катать старые постановки, конечно, можно, а вот ставить новые бессмысленно: не окупятся. Однако число антрепризных премьер превысило прошлогоднее раза в полтора, причем дело не ограничилось стандартным экономичным вариантом: двое-трое популярных артистов и две скамейки в качестве декораций. Объединение "реальный театр" включило в спектакль "золото" целый хор, сюжету вовсе не нужный; компетентный источник утверждает, что его присутствие вызвано исключительно любовью к искусству.

Если минувший сезон все-таки отличала какая-то своеобразная черта, это повышенный интерес к шекспиру. Вплоть до мая он лидировал с солидным отрывом; потом его резко обошел пушкин. Однако пушкинские премьеры (увы!) были по большей части безнадежной "датской" обязаловкой с корыстными целями: привлечь прессу, попасть на фестиваль "россии первая любовь"... Ну и так далее. А шекспировские спектакли корыстью не пахнут, хотя к ним можно предъявить массу других претензий. И предъявим; но прежде надо обозначить причины возросшего спроса.

Он, заметим, характерен не только для москвы. На последней "золотой маске" бард занял чуть не половину афиши; в англоязычных странах дело приняло совсем широкий размах: голливудские студии, вдохновившись триумфом "влюбленного шекспира", вперегонки занялись экранизациями, в лондоне восстановлен "глобус"... И подозреваю, что виной тому опять же юбилей, хотя не собственно шекспировский. Гипноз рубежной даты 2000 год побуждает к учету накопленных ценностей. Ашекспир ценность номер один, причем не музейная и не библиотечная: его пьесы по-прежнему служат для отражения актуальности.

Итак, сезонные предложения: четыре комедии и четыре "гамлета". С комедиями все ясно: очередной взнос в обширную развлекательную программу. "Гамлеты" требуют более вдумчивого рассмотрения.

Поразительно, что эта пьеса, определившая некогда "цель и назначение театра" "держать как бы зеркало перед природой" и "являть всякому веку его подобие и отпечаток", сама действительно стала "зеркалом, в которое смотрится каждая эпоха". Московский театр в последние годы неоднократно пытался сфокусировать магический отражатель так, чтобы "отпечаток" вышел цельным и объемным, но не получалось. И, отчаявшись наконец, столица призвала варягов. Почтенных, именитых князей сцены: петера штайна и роберта стуруа. И каков результат?

штайн попробовал обойтись вовсе без концепции, поставив "сюжетный" спектакль для молодежи, знающей "гамлета" лишь понаслышке, и за его интеллектуальной выхолощенностью слышится призыв: "давайте начнем с чистого листа, забыв про прежние крушения и утраты"; возможно, таким и должен быть message постороннего... Стуруа все-таки отчасти "наш", и в сатириконовской постановке присутствует близкий нам смысл. Роли призрака и клавдия отданы одному актеру (александру филиппенко). По идее, это значит, что убитый и убийца, старое и новое время на самом деле неразличимы, и слова про вывихнутый век говорят лишь о наивности гамлета, не замечавшего, что все давно прогнило в датском королевстве. Положим; но тогда и всей трактовке надлежало повернуть к утверждению слепоты героя, отстаивающего придуманный идеал. Но концептуальная заявка существует сама по себе, гамлет сам по себе. Константин райкин играет (и превосходно!) каждую сцену по отдельности, тогда как образ не складывается. Зато сложилось отражение времени, отвергающего и прошлое, и настоящее, но не знающего, что ему с собой делать...

Две другие постановки - явления вполне анекдотические. Но если "драматический балет" сергея мелконяна (театр "арлекин") не отразил ничего, кроме всепроникающей претенциозной пошлости, то спектакль "быть или не быть" (продюсерский центр телекомпании "ага") - это анекдот, отражающий время точнее любых серьезных жанров. Начать с того, что афиши гласили "режиссер будет объявлен особо": первый продюсерам не потрафил, и замену подыскивали уже в ходе рекламной кампании. Поэтому мы не имеем возможности определить, что именно сделал гарольд стрелков. Но знаем из интервью, что концепция у него была. На взгляд постановщика, клавдий - цивилизованный реформатор, стремившийся вывести страну из тупика, в который завел ее воинственный гамлет-старший; но гамлет-младший испортил благое дело. Парадокс, однако, в том, что идея вступает в непримиримое противоречие с главной сценической затеей: гамлета, призрака и клавдия играет один артист! и благодаря такому прихотливому антагонизму как раз и получается "отпечаток" нашего прихотливого времени, где исполнение столь резко конфликтует с намерениями, что догадаться о них по результату в принципе невозможно. И кто за что отвечает, не разберешь... Да, шекспир определенно дает особую краску бесцветному в целом московскому сезону. А за более ярким театральным впечатлением придется поехать в питер, в малый драматический, где идет дивная "зимняя сказка", поставленная декланом доннелланом. Кстати, обратите внимание: главный приз российского фестиваля получил спектакль английского режиссера.