2) рядом с любимой женщиной...
(О новой книге "моя роми")
в течение почти трех десятилетий эта женщина воплощала в европейском кино
успех, красоту, удачу, чтобы после смерти стать символом страдания, печали
и несчастливой судьбы.
Другая известная актриса ханна шигулла впоследствии скажет о ней: "есть
лица, на которых подолгу задерживается взгляд, в которые погружаешься. Они
кажутся невероятно близкими и одновременно являют нам нечто потустороннее.
У роми шнайдер именно такое лицо. Говорили о музыке в нем. Для одних это
был моцарт, для других верди или малер. Музыка пребывает в раздвоенности
души, трагическом напряжении и осознании абсолютной неуничтожимости этого
напряжения. Меня в этом лице пленяет слияние сильного чувства и метафизики
то есть того, что я нахожу в мерцающей улыбке восточных будд в залах
камбоджийских кхмеров парижского музея шамэ".
Минуло семнадцать лет, как умерла замечательная актриса, а на экранах и по
телевидению с неизменным успехом продолжается показ фильмов с ее участием:
"молодые годы королевы", "людвиг", "сезар и розали", "старое ружье",
"бассейн", "главное любить", "невинные с грязными руками", "макс и
жестянщики"..
Удивительно: большинство считало роми шнайдер счастливой и богатой ведь
она так легко расставалась с деньгами. А выяснилось, что актриса не
оставила после себя ничего. Ничего, кроме памяти благодарных зрителей.
Наш корреспондент в париже карина алехина-лакруа представляет новую книгу
"моя роми" даниэля бьязини, совсем недавно увидевшую свет во франции и
вызвавшую огромный интерес.
Какая она была на самом деле роми шнайдер? чем жила, кого любила, о чем
мечтала и как страдала? наверное, каждый из поклонников этой удивительной
актрисы задавался не раз этими и множеством других вопросов, ведь жизнь
женщины-легенды была не столько тайной "за семью печатями", сколько почти
неправдоподобным мифом, окруженным ореолом сплетен и слухов. Все, с кем
когда-либо сводила ее судьба, не просто уважали эту женщину, но боготворили
ее. Глубокие серьезные глаза, внимательный взгляд, неповторимая по красоте
улыбка все это было присуще роми шнайдер. Но загадка ее очарования и
таланта отнюдь не на "внешней" поверхности существования. В душе актрисы
жило не одна, не две, а множество женщин с нелегкой, а, в конечном итоге,
трагической судьбой.
В своей книге даниэль бьязини шофер, секретарь, любовник, муж р.Шнайдер и
отец ее дочери сары рассказывает не просто о жизни талантливого человека,
с которым его свела судьба. 48-летний автор пишет о мгновеньях, днях и
годах, пережитых им вместе с любимой женщиной. Не просто рядом, а именно
вместе. Великое и простое одновременно чувство любви пронизывает всю книгу
"моя роми". Подробности и детали повседневной жизни актрисы описаны им с
уважением и даже скромностью.Представая перед читателем в роли любящего
человека, автор в то же время явно стремится к отстраненному, объективному
описанию.
Первая встреча роми шнайдер и даниэля бьязини произошла в 1972 году, в
квартире с садом, которую роми снимала в богатом и престижном пригороде
парижа нлйи. Она сама отперла дверь, сразу предупредив гостя, что здесь
еще не наняли домработницу. На ней был свободный длинный кафтан кирпичного
цвета и такой же шарф, завязанный тюрбаном вокруг головы. Еще не переступив
порог, гость был поражен выразительностью почти говорящего взгляда роми
шнайдер. Этот взгляд был настолько живым и напряженным, что его сила,
казалось, способна на физическое влияние. Ее французский был почти
безупречен. А легкий акцент придавал особое очарование голосу его
обладательницы.
Первым делом бьязини стало поручение найти домработницу. Налаженный быт был
важен не только для роми шнайдер, но, прежде всего, для ее сына, которого
она привезла с собой в париж. Давиду следовало срочно найти достойную
школу, где бы мальчик смог как можно скорее приступить к изучению
французского, о котором до сих пор знал лишь из разговоров матери.
(Гувернантка, выписанная роми из германии, тоже ни слова не говорила
по-французски). Оставив даниэля обедать, во время трапезы хозяйка сказала,
что намерена окончательно поселиться в париже. Разрыв с первым мужем,
немецким профессором философии господином гарри мейеном, должен был
материализоваться и в географическом плане. Душевное равновесие было ей
необходимо, как воздух. Поэтому она приложила немало сил, чтобы ее жизнь во
французской столице стала комфортной и в душевном, и в житейском плане.
Довольно быстро актриса переезжает из нлйи в 16-й округ парижа, где
останавливает свой выбор на старинных апартаментах в 300 кв. Метров на
улице бонапарта. Именно в этот период даниэль бьязини начинает лучше
узнавать свою покровительницу. В квартире у него есть даже своя комната,
наличие которой обосновано, прежде всего, условиями работы. Часто ему
приходилось по раннему звонку роми (около 6 утра) ехать за ней на другой
конец города, прихватив с собой, по ее просьбе, что-то из одежды. "Я
оказывался на тротуаре, в такую рань, в темных очках на носу, ограждая
машину от любопытных взглядов ранних зевак. А роми, не видя в этом никакого
неудобства, переодевалась в это время на заднем сидении машины".
Говорят, что самый красивый возраст женщины ее настоящий духовный и
физический расцвет это период между тридцатью и сорока годами. Даниэлю
бьязини повезло узнать роми именно в это время, видя происходящее
преображение ежедневно. Здесь, в париже, актриса наконец смогла стать самой
собой. Она чувствовала себя свободной и искренне радовалась этому. Чувство
собственной независимости делало ее еще более сияющей, раскованной и
цветущей.
Несмотря на всеобщее идолопоклонничество, роми шнайдер чаще облачалась в
свой уютный халат-кафтан, чем в костюм "шанель", предпочитая неуклюжие, но
зато теплые и удобные шерстяные носки грубой вязки элегантным туфлям на
шпильке. Если не предвиделось ранних съемок или встреч, она надевала свой
любимый тюрбан, что позволяло не особо думать о прическе, в то же время
подчеркивая всю очаровательную красоту своего лица. Не слишком заботясь о
внешнем имидже, роми шнайдер находила удовлетворение в роли матери. В те
дни, когда у нее не было профессиональных обязательств, ее жизнь была
полностью подчинена давиду. С ним она не только играла и гуляла, но и ела,
и сама укладывала его спать. Перед сном роми рассказывала ему придуманные
ею истории гораздо чаще, нежели читала какую-нибудь книгу. А потом сын и
мать засыпали вместе, в объятиях друг друга.
Бывали дни, когда даниэль бьязини и роми шнайдер не виделись совсем. Утром
она просовывала под дверь список необходимых на день дел. (Даниэль бьязини,
как и няня давида, жил под одной крышей с роми шнайдер). В тот период, о
котором идет речь, бьязини занимался подготовкой последующего этапа
артистической жизни роми. Она начала съемки в картине пьера гранье-дэфер
"поезд" с жаном-луи трентиньяном в главной мужской роли. Практически
одновременно трентиньян становится партнером и в личной жизни актрисы.
Правда, не очень надолго. В это время, как, впрочем, во время почти всей
своей парижской жизни, роми шнайдер уделяет особое внимание небольшой
группе друзей, самым близким из которых был жан-клод бриали. Именноон
встретил роми в аэропорту, когда она приехала во францию, чтобы поселиться
здесь. Он же наверняка был одним из последних, сжимавших ее в объятиях
перед трагической кончиной. Жан-клод бриали прекрасно говорил по-немецки,
что облегчало контакт с роми, особенно в самом начале.
В отношении своих друзей, да и вообще всех людей, которых она любила, роми
шнайдер была очень щедрым человеком. И хотя у роми шнайдер не было привычки
сорить деньгами, когда ей хотелось сделать приятное дорогим ей существам,
щедрость и человеческая теплота актрисы не знали предела. Когда в парижском
театре одеон давали премьеру спектакля по драме кляйста "принц фредерик
гомбургский" с брюно ганцем в главной роли, роми устроила всем своим
приглашенным маленький праздник с сотней бутылок отборного шампанского.
Любовная связь с этим артистом швейцарского происхождения длилась недолго,
но, как все, что делала роми, это была яркая эмоциональная вспышка чувств.
Итак, к концу лета 1973 года парижская жизнь роми шнайдер вошла в более или
менее стабильное русло. Актриса собрала вокруг себя все и всех, кто ей был
нужен и дорог: своего сына давида, любимых мужчин. Дом ее украшала
необходимая ей для внутреннего комфорта и повседневного удобства старинная
мебель. Кочевой образ жизни остался в прошлом. У роми шнайдер не было
какого-то особенного распорядка дня: актриса ела, когда была голодна, пила,
когда у нее была жажда, спала, когда она уставала. Несмотря на то, что она
стремилась к определенному буржуазному комфорту, роми скорее вела жизнь
хиппи, чем звезды. Неподвластная протоколам и традициям, она жила так, как
хотела, как чувствовала, как дышала.
Вопреки тому, что принято говорить об актерском гардеробе, представляя себе
огромные, заполненные до потолка шкафы и вешалки, у роми шнайдер не было
много вещей. Но к каждой выбранной вещи она относилась с вниманием.
Довольно долгое время актриса отдавала предпочтение одежде модного дома
"шанель". Простота и элегантность, свойственные ей от природы, находила в
классических и женственных нарядах этой марки. Потом, совсем ненадолго,
увлеклась платьями от "курреж", которые находила забавными и оригинальными.
Позже, в самом расцвете своей красоты, решила сменить манеру одеваться.
"Мне не нужно больше искать свою элегантность в одежде, утверждала
актриса, теперь пусть одежда сама подчеркивает мое природное очарование".
Ее выбор остановился на ив-сене лоране. Часто кутюрье предоставлял ей
бесплатно для официальных выходов в свет самые элегантные и роскошные
наряды из своих коллекций. Это было не что иное, как дружеская
признательность.
В этот период роми любила менять что-то и меняться сама. Ее отношения с
шофером и секретарем по-прежнему оставались в рабочих рамках. Но
располагающая к себе от природы, роми была всегда очень внимательной и
вежливой со своими домашними, в число которых входили няня, горничная и
бьязини. Сохраняя положенную дистанцию, роми не изменяла простоте в
общении, не стремясь к превосходству.
Впервые, со дня начала своей работы у роми шнайдер, даниэль бьязини решил
взять настоящий длительный отпуск. Пляжи атлантики и синегал привлекали
его. Но не прошло и трех дней, как на уютном песчаном пляже бьязини заметил
новую туристку. Это была не кто иная, как роми. Она приехала сюда со своим
костюмером, чтобы, по ее собственному выражению, "оторваться от своих
альпийских корней и воспользоваться наконец тем, что она обожает: солнцем,
теплым песком и морем". В это время отношения даниэля и роми шнайдер
переросли в нечто большее, нежели просто служебные. Они стали дружескими, а
порой даже сообщническими. И отпуск на берегу океана словно расставил все
на свои места.
Как-то вечером, сидя на террасе гостиницы, они непринужденно беседовали.
Роми заказала бутылку бордо. Все, что делала эта женщина, она делала всегда
с таким достоинством и в то же время так просто, что официант ни на секунду
не усомнился, что именно женщина будет пробовать вино. Роми вела себя
весьма раскованно, но эта раскованность была естественным ее состоянием, в
ней не было ничего предосудительного. Она говорила о своей профессии с еле
уловимой горечью в голосе, ясно дав понять, что слово "звезда" давно
вычеркнуто из ее лексикона.
Время перевалило далеко за полночь, когда даниэль и роми отправились
отдыхать. В то время еще не стоял вопрос о любви. Тем более что в жизни
актрисы был мужчина. Ее муж на съемочной площадке картины "самое важное
это любить" жак дютронк занял особое место в сердце роми. Правда, связь
длилась недолго. Летом, отправив давида на каникулы к отцу в гамбург, роми
предпочла уединенный (если только так можно выразиться в данном случае)
отдых на лазурном берегу. Она снимала дом в сен-тропезе. Даниэль бьязини
поселился здесь же, по соседству. Часто, по вечерам, они вместе гуляли по
извилистым улочкам этого курортного местечка, пили вино и шутили. В один из
таких вечеров, даниэль предложил роми ночную прогулку на яхте. Она
согласилась. Не успели они отплыть от берега, бьязини услышал всплеск воды
за спиной. Он обернулся. Роми нигде не было видно. Потом над морской
поверхностью показалось ее улыбающееся лицо. Нет, роми не упала в воду. Она
просто решила искупаться. Именно здесь, в открытом море. Даниэль прыгнул к
ней. Когда их лица оказались практически рядом, на вопрос своего спутника,
все ли в порядке, роми поцеловала его и с улыбкой ответила:"теперь да.
Теперь все в полном порядке..."
Карина алехина-лакруа.
Париж.
(Специально для "независимости-кино").
Независимость
19/01/99
|
